Ей хотелось забрать девчонку с собой, но всё пошло не по плану. Звук сирен вдалеке, тело андроида на пассажирском сиденье и Эбигейл в этом кошмаре, одна.
Впереди лишь дорога и лес.
Она убегала от воя сирен, оставив в машине единственное доказательство правды – свой искусственный детский труп.
* * *
Уже пару часов, как они прочёсывали лес и не могли её отыскать. Эбигейл зарылась в старых ветвях бурелома – обросший мхом и травой, он походил на самодельный шалаш. Недалеко от неё под кем-то ломались ветки, слышались голоса, несколько голосов, прорывавшихся через помехи радиосвязи. Они говорили по рации, значит, радиус поиска был большой. Единственное, чего она так хотела, так это выбраться из этого города и показать всем хотя бы фото, которые она успела сделать на телефон. Как жаль, что сфотографировать эту девчонку она уже не успела. Эбигейл разжала ладонь – провод с надписью на оболочке «NEO» прилип к вспотевшей ладони, она выдернула его из шеи девчонки перед тем как вылезти через окно.
Этих андроидов делали в их научном центре. Она поняла это сразу, как только увидела её, и теперь доказательство было у неё в руках. Они контролировали весь этот город, создали андроидов, точных копий их подросших детей, вот только зачем… И почему мама осталась здесь? Может, она тоже андроид? Эбигейл так и не удалось понять, была ли она настоящей. Ей бы залечь здесь до темноты, а потом… Эбигейл не знала, что будет потом, она смутно себе представляла, где она и как далеко от этого леса то кукурузное поле, через которое она пришла. Как же холодно на земле. Никого не было рядом. Она огляделась по сторонам и только привстала, как белый свет фонаря ослепил ей глаза.
– Там что-то шевелится в ветках, – сказал мужской голос, – пойду посмотрю.
Шаги подступали ближе, ветки ломались под ними, чужое дыхание утяжелялось с каждой секундой, приближаясь к ней. Эбигейл вырвалась из укрытия, оцарапав колючими ветками шею и всё лицо, и ринулась наутек.
– Стой, буду стрелять!
Громкие выстрелы подняли с деревьев стаю встревоженных птиц, вороны взметнулись в небо, заслоняя своей круговертью последний просвет меж верхушек ветвей.
– Стой! – крикнули снова.
Ещё один выстрел.
Она споткнулась о корни и, упав со всего размаху на торчащий из-под земли камень, покатилась куда-то вниз.
* * *
Эбигейл открыла глаза.
Она лежала в каком-то овраге. Голова разрывалась от боли. Что-то прилипло к лицу. Это застывшая кровь.
Как же болело всё тело, как же кружился весь лес.
– Где она? – послышался издали голос, словно эхом доносясь до неё.
– Откуда я знаю, была где-то здесь.
– Уже час как ищем. Как ты мог её упустить?
– Да она как под землю провалилась. Чёрт возьми, – раздался электронный сигнал.
– Что там опять?
– Срочный вызов.
– Может, она вообще убежала…
Лес поплыл, будто пьяный, голоса уходили всё дальше, растворяясь в вечернем шуме разволнованных ветром ветвей. Эбигейл пыталась держаться, но у неё не получалось. То и дело закрывались глаза, упорно клоня её в сон.
Интерлюдия
Интерлюдия
– Ваша секретарша была первой испытуемой? – взглянул сержант на профессора, записывая что-то в блокнот.
– Да, – кивнул Хольцман, – мы достали из неё два эмбриона.
Сержант поморщился.
– Она была под наркозом, – ответил профессор.
– Это меняет дело, – вздохнул сержант. – А почему только два?
– После третьей процедуры она умерла, и эмбрион тоже умер.
Сержант поднял на Хольцмана полные осуждения глаза.
– Любой опыт полон ошибок, сержант. Разве вы ненароком не убивали никого?
Полицейский смолчал.
– Но зато у нас было уже два растущих эмбриона, а перед медиками встала задача не допускать больше смертей.
– Значит, вы пригласили лучших учёных со всего мира?
– Да, это был научный симпозиум: выставки, лекции, дискуссии – всё, чем можно было привлечь умы.
– И когда же вы им сообщили свой настоящий план?
– На одном из вечеров в одном из банкетных залов я вышел на сцену…
– Рад вас приветствовать, господа! – Хольцман стоял на сцене с микрофоном в руках.
Голоса за столиками стихли.
Профессор смотрел на присутствующих, собираясь объявить о том, к чему так долго шёл.
– Я думаю, каждый из вас уже познакомился с нашим прекрасным городом, с инновационными разработками и огромными планами наших учёных. Кому-то могло показаться, что наш Город Будущего ничем не отличается от других подобных городов. В наше время почти в каждой развитой стране есть научные городки, и, я думаю, многие из вас были и в них. Вопрос лишь в том, что не каждый из этих городов останется на планете, так же, как и не каждая страна или материк, – профессор взял паузу. По залу пронёсся встревоженный шёпот.
– Да, к сожалению, данные, которые мы получаем из районов наибольшей вулканической активности, не утешают. Среди нас много геологов и вулканологов высших учёных степеней. Мы собираем очередную, но уже более масштабную экспедицию на Тихоокеанский вулканический пояс. Нам предстоит как можно скорее определить дату приближающейся катастрофы.
Шёпот усилился, Хольцман повысил тон.
– К сожалению, мы можем столкнуться с непоправимым, и нам надо успеть. Успеть спасти хоть что-то.
Профессор повернулся к собравшимся и указал на чёрный экран у себя за спиной.
– Всё это время, с тех самых пор, как мы узнали о надвигающейся катастрофе, меня терзала одна только мысль – как не допустить вымирания человеческой популяции. Что я могу сделать, чтобы это предотвратить?
Экран за ним просветлел.
– Хочу представить вам свою уникальную разработку, а точнее, изобретение наших лучших учёных – инновационный инкубатор по выращиванию эмбриона из оплодотворённой яйцеклетки. Могу вас заверить, что такие эксперименты мы уже успешно проводим, и на данный момент у нас имеется два жизнеспособных эмбриона, чьё развитие контролируется искусственно.
По залу разлились сначала несмелые, а потом громкие аплодисменты.
– Мы должны быть готовы ко всему, – продолжал Хольцман, – даже к самому плохому сценарию, и потому, если человечеству придёт конец, мы сможем вырастить новое, но и для этого нам нужны люди. Нам нужно спасти как можно больше людей!
Аплодисменты не утихали.
– Здесь среди нас присутствуют физики, химики, биологи, светила современной медицины, а также лучшие инженеры и программисты. Я предлагаю вам лучшие условия работы, чем кто бы то мог предложить. Но самое главное, я предлагаю вам остаться здесь и строить новую жизнь на Земле!
Вопросы посыпались один за другим, люди вставали с мест, подходили к сцене, перешёптывались друг с другом. Под конец бурных дискуссий Хольцман спустился в зал, и обсуждение приняло уже более неформальный характер.
Часть VII
Часть VII
Глава 28
Глава 28
Они стояли в большом и светлом павильоне.
На Аманде была нелепая шляпа и непонятного кроя широкие штаны, пол-лица закрывали большие очки, а её светлые волосы – тёмный парик.
Человек на входе зачитывал план выставки.
– …Во втором павильоне вас ждут мини-роботы, способные проникать под кожу человека, совершая простейшие операционные манипуляции. В третьем вы можете познакомиться…
– А нам куда? – Аманда посмотрела на мужа.
– Пойдём со мной. – Он взял её за руку и повёл за собой. Будто и не было его смерти, будто и не было этих лет.
Они проговорили всю ночь и поэтому сейчас безумно хотели спать. Какая-то чудовищная нелепость с ними тогда случилась. Он сказал, что ему сообщили о трагедии с её вертолётом, и она рассказала о том же, а ещё что их дочь была с ней, и все эти годы она показывала ей его фото. У него тоже были её фото, и он тоже показывал их Эбигейл, а в каждый свой день рождения она вставала перед зеркалом, выискивая в себе материнские черты. Они оба решили, что сейчас не время думать о прошлом, нужно было найти их дочь. Правда, Аманда больше тревожилась о своей маленькой Эби и оттого чувствовала угрызения перед большой.
Сегодня утром Михаэль сказал, что всё понял, что он понял это ещё вчера, когда увидел тот искусственный глаз, но не хотел ей о том говорить, боясь, что она не поверит, пока не увидит сама. Её же раздражало его спокойствие, она не могла это принять. Историю о старом доме, напичканном детскими трупами, он вообще пропустил мимо ушей. Это всё шок, решила она, идя за ним по слепящим своей белизной павильонам. Она смотрела на него и всё ещё не могла поверить, что всё это наяву, что это он перед ней. Ей казалось, она в каком-то бреду, ей казалось, она и сама часть этого бреда. Как такое вообще возможно, чтобы два города существовали рядом и не знали друг о друге ничего? А может, это всё не по правде, может, и он нереальный? Аманда остановилась, Михаэль потянул её руку и остановился сам.
– Что такое? – спросил он.
– А может, это всё не реально? – смотрела она на мужа, выискивая что-то чужое в его уставшем лице. – Может, и ты не настоящий? Может, это лишь сон?
– Аманда, – он провёл её ладонью по своим небритым щекам, – разве люди во снах стареют?
– Я тоже постарела, – вздохнула она.
– Нет, ты всё так же прекрасна.
– У нас в городе все постарели. За три года все состарились, будто за десять лет. Мне кажется, я не выгляжу на тридцать три. Как ты считаешь?