– Рори, я должна кое в чем тебе признаться.
Он смотрит на меня с ужасом, театрально закатывая глаза.
– Боже, Джесс, только не говори, что отравила еду!
– Рори, пожалуйста, будь серьезным. Это важно.
– Хорошо, извини. – Рори продолжает набивать рот лапшой.
– Я обманула тебя. По поводу причины нашего отъезда из Лондона, – заявляю я решительно, а потом рассказываю ему обо всем: о прослушке; об Уэйне Уокере и его угрозах; о том, что за мной следят, чем я очень напугана.
Рассказываю, а сама за ним внимательно наблюдаю: несколько раз Рори судорожно сглатывает, глаза становятся все больше…
– Вас поймали?
– Мне повезло, меня не арестовали, – признаюсь я, откладывая вилку в сторону.
– Значит, мы оставили Лондон и мою любимую работу, чтобы ты могла сбежать? – Рори тоже опускает вилку.
– Вернее, чтобы начать все сначала, – бормочу я. – Не сбежать.
– А этот Уэйн? Думаешь, он последовал за тобой сюда?
– Мне кажется, что за мной кто-то следит.
Рори откидывается в кресле.
– Господи. Взломать телефон… О чем вы только думали?
И вот он – этот взгляд. Взгляд, которого я так боялась. Осуждающий! Наверное, теперь Рори не захочет жениться на мне, иметь детей, или что там еще он планировал. Одновременно со страхом приходит чувство…
– Теперь ты знаешь, какая я есть на самом деле.
Рори хмурится еще сильнее:
– Слава богу, ты не убийца. Да, совершила ошибку, но Уэйн Уокер не должен тебе угрожать.
– Я солгала.
– Понимаю, и мне грустно от того, что ты не рассказала мне все это тогда, Джесс. А почему ты делаешь это сейчас? – И тут до него доходит. Он ведь не дурак, мой Рори. – Ты нашла кольцо?
Чертово кольцо! Старинное кольцо с рубином, которым я восхищалась в том бутике в Клифтоне прошлым летом. А потом нашла его в ящике с нижним бельем и с тех пор ждала предложения. Ждала и боялась: потому что я просто не готова остепениться и стать женой. Ну почему нельзя оставить все как есть?
– Я не рыскала, просто искала носки.
Рори знает мою привычку воровать его носки, когда я не могу найти свои. Внезапно побледнев, он с грохотом отодвигает тарелку. Ничего не говорит, просто смотрит на меня, словно спрашивая себя, что я за человек такой. Не в силах выдержать боль, которую вижу в его глазах, я отворачиваюсь.
Наконец он спрашивает:
– Ты больше не хочешь быть со мной?
Мое сердце пропускает удар.
– Конечно хочу. Я люблю тебя, но…
– Ты не хочешь выходить за меня замуж?
Слезы наворачиваются у меня на глаза.
–
– Джесс, мы знакомы уже три года и живем вместе уже два. Мне тридцать четыре. Я хочу детей. Много детей. В конце концов, я хочу вернуться в Ирландию. Я думал, что ты тоже этого хочешь. Чего ты так боишься?
Смотрю Рори прямо в глаза, от волнения крепко сжав кулаки.
– Ничего я не боюсь. Просто все происходит слишком быстро… Смотри. Мы живем вместе, но у нас нет своего жилья. Мы не можем себе позволить свадьбу… по финансовым соображениям.
Прежде чем ответить, он несколько минут раздумывает.
– Мы можем купить свое собственное жилье в Ирландии. Вот почему мы живем здесь практически бесплатно – чтобы откладывать деньги.
Снова Ирландия… Заветная мечта Рори. Но не моя. А что потом? Он заделает мне пару детишек и сбежит, как мой отец, оставив меня воспитывать их в одиночку. В не знакомой мне стране. Вдали от друзей и семьи. Да, у меня практически нет друзей… и семьи. И все же…
Словно прочитав мои мысли, Рори протягивает через стол руку:
– Я не твой отец, Джесс.
– Знаю…
– Ты просто мне не веришь, – тихонько произносит он, вставая из-за стола, и начинает убирать грязную посуду.
Некоторое время я продолжаю сидеть, тупо глядя на недопитую бутылку. У меня такое чувство, будто я оказалась на перепутье и не знаю, в какую сторону податься. Как и год назад, когда мы только переехали из Лондона. Тогда я хотела только одного – быть рядом с Рори. Я и сейчас этого хочу, но буду ли я когда-нибудь готова к браку и детям? Смотрю на Рори, и мое сердце замирает. Надо подойти к нему, успокоить, признаться в любви к нему. Он ведь купил кольцо, потому что оно
Наконец Рори нарушает молчание. Поворачивается ко мне, и я вижу, как он расстроен. Словно получил удар в живот.
– Пойду куда-нибудь выпить, – говорит Рори, направляясь в прихожую.
Я встаю из-за стола и следую за ним.
– Один? – Он никогда не пьет один.
– Коллега приглашал меня выпить сегодня вечером. Я отказался. Но теперь… – Рори неуклюже натягивает пальто, долго возится с застежками. Это пальто «Медвежонка Паддингтона»[36], как я его называю, очень идет Рори. В нем он выглядит таким умным и… сексуальным. Понимаю, что должна остановить его, однако застываю на месте, не в силах пошевелиться. Стою и смотрю, как он обувается, не расшнуровывая ботинки.
– Когда ты вернешься? – спрашиваю как можно спокойнее. С такой же интонацией говорила моя мать, когда отец уходил из дома. Включая и тот раз, когда он ушел навсегда.
Рори смотрит на меня, и его взгляд смягчается.
– Мне просто нужно подумать над тем, что ты сказала. – Он пытается улыбнуться. – Я очень расстроен, но переживу. Ты же знаешь, я буду ждать, когда ты почувствуешь, что готова. – Берет мою руку и нежно сжимает. – Мне больше никто не нужен, Джесс.
А потом он уходит, а я остаюсь с единственной мыслью: «Что же я наделала?»
* * *
Мне нужно с кем-нибудь поговорить, спросить совета. Вокруг меня масса самых разных людей: знакомые, коллеги, бывшие однокурсники. Я, например, до сих пор поддерживаю связь с Джиной из школы, хотя она переехала в Данию. Но ни с кем я не смогла завязать близких отношений, таких, чтобы можно было поговорить по душам за бокальчиком вина. Я никогда никого, кроме Хизер, не впускала в свою жизнь, и вот что из этого вышло… Даже с Рори и Джеком я все еще держу часть души закрытой.
Опускаюсь на диван, тупо уставившись на мобильник. И тут вспоминаю про мать, которая сейчас в Испании занимается устройством своей личной жизни и налаживанием отношений с новыми друзьями. Хотя с годами мы почти перестали общаться, я все-таки периодически ей звоню.
На звонок долго никто не отвечает. Я уже собираюсь дать отбой, как вдруг раздается:
– Привет, малышка Джесси. – Голос у нее приветливый и мягкий. Я слышу смех на заднем плане и понимаю, что поймала ее не дома. Малышка Джесси – так мать называла меня маленькую. – Вот так сюрприз…
Не то слово. С последнего нашего разговора прошло несколько месяцев: она не звонит мне ежевечерне, не закидывает меня эсэмэсками, как делают другие матери.
– Вот, решила тебе позвонить…
– Сегодня вечер пятницы. – Она удивлена, это слышно по голосу. Конечно. Я выбрала не лучшее время для звонка.
– Видимо, ты не дома. – Стараюсь не показать, что чем-то расстроена.
Она вздыхает. Снова взрыв смеха где-то рядом с ней.
– Послушай, Джесс, сейчас мне неудобно. Можно я перезвоню тебе завтра?
– Да, да, конечно… Буду ждать.
– Ну, тогда все, до связи. Целую.
Несколько мгновений растерянно смотрю на телефон. Семь тридцать; впереди длинный вечер в одиночестве. Чувствую себя брошенной в этой чужой квартире, где на стенах висят фотографии, на которых Ифа и ее друзья сняты в счастливые мгновения их общей жизни. Не моей. Иду в спальню и достаю из тумбочки Рори маленькую квадратную коробочку с тем самым кольцом. Оно мне почти впору. Ну почему я не такая, как все? Вот Хизер же вышла замуж, родила ребенка…
И тут у меня в памяти всплывает одна из ночей, когда Марго разрешила нам переночевать в вагончике. Это было за несколько месяцев до того злополучного лета; в кемпинге еще почти никого не было. Мы выбрали четырехместный домик на самом краю парка, с видом на скалы и залив Тилби. Каждая из нас могла бы спать в отдельной кровати, но мы предпочли раскладной диван в гостиной. Лежа рядышком, всю ночь проговорили, обсуждая предстоящую жизнь после школы.
– Я никогда не выйду замуж, – категорично заявила я, натягивая свой спальный мешок, пропахший плесенью. – Хочу попутешествовать. Увидеть мир. Не хочу быть привязанной к мужчине.
– Я тоже, – согласилась Хизер, укладываясь поудобнее внутри своего светящегося желтого мешка. – Хочу поехать в Париж, пожить на Левом берегу[37], порисовать и, может быть, завести любовника.
Звучало это нереально и смешно. Завести любовника?! Прямо как в кино. И мы, как взрослые, обсуждаем, что не собираемся себя ничем связывать, хотим завести любовников…
Однако Хизер никуда не уехала, да и любовника, насколько я знаю, у нее не было. Она встретила Адама в восемнадцать лет и вышла за него замуж в двадцать два. Марго говорила, что он был ее первым и единственным мужчиной.
Я встретила Рори в двадцать девять, и он не был моим первым.
Кладу кольцо обратно в коробочку и прячу поглубже, чтобы даже на глаза не попадалось. Выключаю свет и собираюсь выйти из комнаты, когда мое внимание привлекает заброшенный дом напротив. Я подхожу ближе к окну так, чтобы меня не было видно из-за занавески, и в одном из окон третьего этажа вижу неясный силуэт человека: не могу разобрать, мужчина это или женщина. В руках у него фонарик, и он направлен прямо на меня. Мог ли этот человек меня видеть? При мысли о том, что я сидела с включенным светом, совсем на виду, меня пробирает озноб. Это, конечно, может быть обычный бомж. Или кто-то все-таки следит за мной? Делаю шаг вперед и плотно задергиваю шторы.