Выглядываю в окно на то, как Синти колотит по цепи снова и снова.
– А тут вообще свиньи были? – спрашиваю я. Ким Ли вздрагивает и пытается не скорчить гримасу. – Никогда и не было?
– Да, – отвечает она, – тут было полно свиней.
Слава богу, это кричали свиньи. Всего лишь свиньи.
– Он их продал?
Она смотрит на меня и опять морщится.
– У него была жена…
– Джейн? – уточняю я.
– Джейн, – отвечает она.
– А при чем тут свиньи?
– Танн, Джейн… Умерла.
– Я знаю.
Ким Ли качает головой.
– Она умерла, и я понятия не имею, как это случилось. Может, он убил ее, может, она покончила с собой, я понятия не имею.
Я киваю, качая Хуонг на руках.
– Однажды вечером, вскоре после того как я здесь оказалась, я орала на проезжающие вдали машины, и Леонард сказал мне, что оставил ее тут, со свиньями.
У меня отвисает челюсть.
– То есть… – начинаю я, и Ким Ли кивает.
– Но на следующий день он сказал, что шутил. Напугать меня хотел. Танн, я понятия не имею, что случилось на самом деле. Вполне возможно, Леонард оставил ее свиньям.
Чувствую, как у меня кружится голова. Нельзя терять сознание, только не сейчас.
– Все эти годы, – говорит Ким Ли, качая головой с глазами, полными слез. – У меня не было никакой другой еды. Леонард сказал, что это была идиотская выдумка. Шутка, знаешь ли. Он сказал мне, что свиньи жрут отходы, вот и все.
Я протягиваю ей ладонь, и Ким Ли хватается за нее. Я чувствую, как ее колотит.
– Я отказывалась есть мясо, которое он мне давал. – Она сглатывает слюну и кивает в сторону кухни, расположенной в дальнем углу автофургона, где стоит электроплитка и духовка. – Просто на всякий случай, вдруг Леонард не врал. Но я так хотела есть, Танн. Я бы умерла. Я была слишком слаба, у меня выпадали волосы. Я сказала себе, что животное, чье мясо он мне принес… Оно питалось только отходами овощей, ничем больше.
Прикусываю губу и опускаю взгляд на дочку.
– Я точно в этом уверена, – говорю Ким Ли, пытаясь дать ей хоть какую-то надежду, что-то, за что можно уцепиться. – Ленн рассказал мне о том, что случилось с Джейн, его первой женой. Он кормил свиней отходами, больше ничем.
Она с облегчением закрывает глаза и сжимает мою ладонь.
– Ничего не получается, – Синти тяжело вздыхает, выдергивая нас из этого ужаса. В стекловолоконной двери автофургона появляется ее грязная голова. – Можно тебя на пару слов?
Я отдаю дочь сестре и выхожу к Синти на улицу. Она по-прежнему держит в своих почерневших руках толстую цепь.
– Эту цепь не разбить, – говорит Синти, пытаясь перевести дыхание. – Джейн, надо бежать. Твою сестру взять с собой не получится, не сейчас, но у нас есть шанс. Нельзя его упускать. Побежали к дороге, свинарник нас прикроет. Мы позовем на помощь. Полицию. Или фермера. Мы вернемся и поможем твоей сестре, обещаю.
Я смотрю на дорогу.
– Я не могу оставить сестру тут.
– Мы за ней сегодня вернемся.
– Синти, ты не понимаешь. Она здесь была в одиночестве все это время. Совсем одна. Моя сестренка. – На глаза наворачиваются слезы. – Я ее никогда больше не оставлю, ни за что. Нам надо держаться вместе.
Синти вскидывает руки в воздух.
– Мы умрем, – говорит она, и ее подбородок дрожит.
– Болторез, – шепчу я.
– Что?
Я смотрю на нее и улыбаюсь. Затем улыбка превращается в гримасу, пока я думаю о каждом шаге, который предстоит сделать, и каждый этот шаг отдается в моей лодыжке, в моих бедрах, в спине.
– Болторез в сарае у дома. Мы вернемся, принесем его, освободим Ким Ли и сбежим отсюда вместе. Все вместе.
Синти качает головой.
– Ты не успеешь добежать туда и вернуться обратно. И я не успею. А он к тому времени вернется домой, голодный, и будет требовать ужин. Джейн, ты же сама знаешь.
– Надо попробовать.
– Я пойду за помощью, – возражает она. – Так будет лучше. Я сама добегу до дороги, позову на помощь и тут же вернусь.
Смотрю в сторону дороги, на которой нет машин. Ни грузовиков, ни мотоциклов, ни тракторов, ни автобусов – ничего.
Я качаю головой.
– Я не вернусь в подвал, – отрезает Синти, в ее глазах неприкрытая паника, она вся скукоживается. – Нет-нет, только не туда, только не снова.
– Я оставлю Хуонг здесь с сестренкой, – говорю я, кивая сама себе. Слышу свои слова, и они меня поражают до глубины души, но при этом я совершенно не удивлена. Я никогда не отходила от Хуонг дальше, чем на шесть метров. Но при этом мысль о том, чтобы оставить ее с Ким Ли, наполняет меня надеждой, а не ужасом. Я оставлю им бутылочку. Я покажу сестре, как Хуонг нравится, чтобы ее укачивали, как с ней обращаться. – Нам надо взять болторез, Синти. Идти надо сейчас.
Я бросаюсь к автодому. Хуонг и моя сестра смотрят друг на друга. Слышатся шорохи, но я не могу понять, от кого они исходят. Они выглядят спокойными.
– Там, в доме, есть инструменты. Болторез, – говорю я сестренке. – Мы с Синти пойдем, возьмем его и тут же вернемся. Я оставлю Хуонг с тобой, нам вдвоем будет быстрее.
Ким Ли кивает и вцепляется в мою дочь.
– Спасибо, – шепчет она.
Я поворачиваюсь, а Синти уже и след простыл.
Только не это.
– Синти! – кричу я. – Синти, пожалуйста, вернись.
Я выхожу на улицу, но нигде ее не вижу.
– Синти, пожалуйста, я без тебя не справлюсь!
Соленый ветер свистит вокруг.
– Я сама не справлюсь. – Слышу, как дрожит мой голос, застревая в горле. – Мне нужна твоя помощь!
Она появляется из-за стены свинарника.
– Я знаю. Я знаю, что не справишься. На горизонте чисто, – говорит она. – Идем вместе. Давай шевелись!
Я вбегаю обратно в автодом, беру Хуонг у Ким Ли и целую дочку в лоб, вдыхая ее запах.
– Эта женщина – твоя вторая мама, – шепчу в ее восхитительное ушко. – Я говорила тебе, что я твоя семья, я твоя тетя и твои друзья, но я ошибалась. Вот твоя семья. – Я вожу носом о ее пухлую щечку. – Солнышко мое.
Потом передаю Хуонг обратно сестре, не смея взглянуть на нее в последний раз, потому что тогда я точно не справлюсь.
Я целую Ким Ли в лоб, и она говорит:
– Иди.
Глава 30
Глава 30
Меня тащит назад.
Меня тащит на запад, к тому злосчастному дому, забрать болторез, но при этом меня тянет на восток, к моей потерянной сестре и ребенку. И к дороге. Во все стороны. Уже стемнело, солнце опустилось на землю, и я вижу, как на той далекой дороге то и дело вспыхивают фары.
Мы идем быстрее. Ким Ли дала нам по половине таблетки для лошадей прямоугольной формы, и это помогает. Мы знаем, как далеко идти за болторезом, и это успокаивает, и мы знаем, как много поставлено на карту, сколько жизней, сколько потерянных лет, сколько возможностей. Мы уже сделали это однажды и можем сделать это снова. Мы знаем, что у нас есть реальное будущее, до которого почти рукой подать, и это тоже помогает. Это подпитывает нас.
В воздухе витает сырость. Мне кажется, я слышу, как Хуонг зовет меня, но это обман жестоких равнинных ветров. Синти обхватывает меня за талию своей костлявой рукой. Мы вошли в ритм, не разговаривая, только она и я, три здоровые ноги на нас двоих; два ботинка и одна сандалия.
– Это он? – спрашивает она.
Мы прибавляем темп, ее костлявое плечо почти протыкает мою подмышку, а на большой дороге виднеются огоньки. На той самой дороге, которую я видела, когда появилась здесь семь лет назад.
– Нет, не он, – отвечаю я.
Машины едут вперед, а не поворачивают. Я не вижу мерцания поворотников или как кто-нибудь выруливают на его, Ленна, дорогу. Он все еще в магазине. Он еще не вернулся.
– Может, мост подняли? – говорит Синти.
– Боже, надеюсь, что так и есть.
Я видела этот мост много лет назад в местных новостях: я сидела на полу, а его пальцы ощупывали мой скальп. До появления Хуонг. До того, как он сжег мой паспорт, мою одежду и фотографию всех моих родственников. Мост поднимается, чтобы пропускать большие лодки по реке. Машины вынуждены останавливаться. Может, это его задерживает?
Мы в считаные секунды преодолеваем изгородь и мчимся к дамбе.
– Давай вместе перейдем ее, – предлагает Синти. Словно мы идем пешком. Вместе. Джордж и Ленни.
Мы погружаемся прямо в воду цвета темного металла. Там ничего нет: ни угрей, ни крыс, ни тварей, готовых утащить мою сандалию. Вода еще грязнее, чем раньше; и хотя на этот раз мы переходим дамбу в другом месте, я все еще надеюсь выудить из этого вонючего черного ила свою сандалию сорок пятого размера.
Когда мы поднимаемся по крутому берегу и возвращаемся на равнину, которая простирается во все стороны, вода стекает с нас, и мы хлюпаем дальше, разводя под ногами свою грязь. Я снова и снова поскальзываюсь, но Синти не дает мне упасть. Она похожа на маленького олененка, но в ней есть сила шайрской лошади[15].
– Давай, не сдавайся, – говорит она. – Вот так вот, молодец!
Холодно, промозгло, температура с каждой минутой становится все ниже, солнце погружается в землю, обрушиваясь на шпили, которые ни разу не помогли мне, и деревья, к которым я никогда не прикасалась.
Его здесь нет. Он все еще там, в магазине, в своем «Ленд Ровере». Мы возьмем болторез и побежим назад, освободим Ким Ли и выберемся на ту проселочную дорогу.
У меня уже несколько недель нет молока, но грудь болит, как прежде, и жаждет