– Туда, где должна была оказаться, если бы Пол не похоронил мою мечту. В Лондон. Думаю, мое место там. Кроме того, я больше не могу выносить горе родителей. Мне нужен воздух.

– Желаю тебе найти там счастье.

Кэрол поблагодарила. Ее гнев остыл. Через три часа она будет в самолете.

– Я продаю дом. Шэрон изучила документы, ее все устроило. Ты получишь свою долю через нотариуса. Мебель я рассортировала, по этому поводу можешь пообщаться с моими родителями. Я все отправила в хранилище.

– Я тебе доверяю, Кэрол.

– Тогда иди. Шэрон ждет.

– Сначала я допью кофе, – ответил Том, схватив картонный стаканчик.

Кэрол решила, что это ненадолго, но он сидел как приклеенный. Дольше ждать она не могла. Плевать. Женщина встала, и он увидел ее округлившийся живот. Ховард разинул рот, но не издал ни звука, и Кэрол поторопилась с объяснениями:

– Я дошла до двери операционной. Настроена была решительно. А потом передумала. Не из-за тебя. Просто я слишком давно хотела иметь ребенка. Не волнуйся, я никогда ничего у тебя не потребую. Прощай.

Том понял, что она уносит с собой их минувшее счастье…

Через несколько минут кто-то погладил его по плечу.

– Пойдем, – шепнула ему на ухо Шэрон. – Я тебя подвезу.

– Ты знала?

– Она хотела сама сказать тебе, что уезжает.

– О ребенке ты знала?!

Шэрон выпрямилась, как присяжный в суде.

– Я долго считала, что Кэрол сделала аборт. Узнала правду, когда пришла поговорить с ней после ареста Пола. Она не хочет, чтобы ты чувствовал себя обязанным.

– И ты мне не сказала?

– Надеялась, что она сама скажет. В противном случае я бы рассказала. Обязательно. Хватит с меня тайн!

– Кэрол ничего не сказала. Просто поднялась из-за стола…

– У каждого свой способ сообщать новости. Вставай, Том, нам пора двигаться.

Он наконец послушался.

В машине Шэрон заговорила о Маргарет.

– Ричард мне много чего о ней рассказал…

– Сомневаюсь, что она покончила с собой. Она умерла через месяц после моих фальшивых похорон. Из-за меня.

– Ты повторяешь слова Ричарда. Он тоже корит себя. Но у вас обоих не было выбора. Узнай Маргарет правду, она могла бы все рассказать Джону.

– Верно, но она умерла… ни за что…

– Она приходила тебя повидать.

– Куда?

– В «Миттертон». Один раз. Ричард предпочел ничего тебе не говорить, чтобы не волновать.

– Она приходила? – выдохнул Том.

– Она по тебе тосковала. Ричард тебе расскажет… Мы приехали.

Квартира находилась на последнем этаже богатого четырехэтажного дома. Кэрол протянула Тому ключи, он отпер дверь и увидел стоявшую в ярко освещенном коридоре Сьюзи. Женщина заключила его в объятия, не дав времени испугаться.

– Вот и ты наконец!

Именно она меблировала и оформила новое жилье сына, но поспешила сказать:

– Изменишь все, что не понравится.

– Ты замечательный декоратор, все просто здорово!

– Гарри и Мелисса тоже хотели прийти, но я подумала, что для первого дня нас более чем достаточно, – объяснила Шэрон. – Увидишься с ними в другой раз.

Том был по-настоящему благодарен сестре за заботу.

За едой, любовно приготовленной Сьюзи, Шэрон предупредила его о пресс-конференции, назначенной на следующий день.

– Мне пришлось торговаться с журналистами, чтобы они не толпились перед тюрьмой. Ты не обязан ничего говорить, просто поприсутствуешь. Мы с Марком ответим на вопросы. Дадим понять, что ты хочешь одного – вернуться к нормальной жизни и не светиться.

– Ты там будешь? – спросил Том, повернувшись к Сьюзи.

– Я собиралась вернуться в Пасадену, но могу остаться…

– Мне это очень нужно.

– Значит, буду.

Шэрон не стала задерживаться, понимая, что Сьюзи и Тому необходимо остаться вдвоем. Она сослалась на усталость и простилась.

…Они проговорили много часов, чувствуя себя членами одной семьи, пережившей тяжелые испытания. Она была его матерью, он – ее сыном. Даже без кровных уз. Том столько лет сдерживал отчаяние, что теперь оно прорвалось яростью и рыданиями. Сьюзи молча укачивала своего мальчика, он постепенно успокоился и заснул, утешенный. Сердце матери полнилось нежностью, и она долго смотрела на него, тоже обретя мир в душе.

Моментальный фотоснимок

Моментальный фотоснимок

21 октября 1997 года

Маргарет лежит на кровати и наблюдает в окно за белой цаплей, летящей над спиралевидными ветвями песчаных пальм на фоне лазурного неба Флориды. Это зрелище заставило ее улыбнуться впервые за много недель после похорон сына.

Ей удалось уговорить Джона отправиться в Миннеаполис на траурную церемонию. Он не захотел, чтобы Тома перевезли сюда. Пришлось сказать Шэрон, что умерла их давняя знакомая. На церемонии присутствовал Ричард. Джон оставался бесстрастным, как будто в землю опускали чужого человека. Холодность мужа ранила чувства Маргарет. Ричард предложил ей свой носовой платок, чтобы вытереть слезы, подставил руку, чтобы поддержать, протянул фотографию, надеясь утешить. Несмотря на всю проявленную заботу, она не могла не обвинять его. Разве Ричард не обещал позаботиться о Томе?

Она знала, что упреки незаслуженны: за последние годы он много сделал для ее сына. Очень много. Гораздо больше Джона. Больше нее. Выйдя с кладбища, Ричард пригласил их пообедать, но Джон отказался. Он не хотел «пережевывать» прошлое, а на обратном пути коротко обронил: «Теперь все кончено».

«Кончено…» – повторила она вслух у себя в комнате, обожженная жестоким солнцем.

С тех пор Маргарет продолжала существовать во лжи, изображая образцовую супругу, мать, домохозяйку. Ради Шэрон ей приходилось скрывать свою печаль и выглядеть беспечной, заковав себя в броню бесчувственности. Дочь ничего не заподозрила. Они были недостаточно близки. Но в одиночестве однообразных дней Маргарет не переставала смотреть на фотографию сына. Думала о его жестоком заточении, о его медленной агонии, лишенной даже тени надежды. Ради нее. По ее вине. Печаль переполняла женщину – подлинная, без обмана. Увы, часы, когда она могла свободно предаваться самоистязанию, длились только до пяти вечера, когда из колледжа возвращалась Шэрон. Маргарет прятала снимок, вытирала слезы и надевала на лицо маску безразличия.

«Не сегодня…» – шептала она.

У нее не осталось сил притворяться. Окончательное решение было принято несколько дней назад: она положит конец своей безысходной жизни. Будильник на прикроватной тумбочке показывал 15:30. Время поджимало. Недостаток мужества не позволил женщине выбрать жизнь. Она колебалась. Из-за Шэрон. Дочь найдет ее первой. Будет ли труп матери сниться девочке по ночам? Маргарет надеялась, что этого не случится благодаря отстраненности, которая возникла между ними после трагедии. Младшая дочь ничего не помнила. Джон сумеет окружить ее заботой. Шэрон была так близка с отцом, что Маргарет иногда чувствовала себя лишней, чужой. Они утешат друг друга, поддержат, пойдут по жизни вместе…