– Том! – выкрикнул доктор. – Живее!

Мальчик выбежал в коридор, вернулся, исполнив поручение, и Джон Ховард оказал жене первую помощь, после чего вызвал полицию, скорую и только после этого вспомнил о Шэрон. Вдвоем с Томом они открыли дверцы.

– Я выиграла? – весело смеясь, спросила девчушка.

Том кивнул, а Джон на руках отнес дочь в комнату и сунул ей в руки двух кукол.

– Сиди здесь, Шэрон.

Появились полицейские и медики. Джон Ховард понял, что Маргарет выживет, и теперь думал об одном: как спасти ее. От смертной казни. Пожизненного заключения. Или заключения в психиатрическую больницу. Спасение Маргарет зависит от ее сына. Времени на осуществление плана очень мало.

В супружеской спальне он усадил Тома на кровать, встал на колени и взял его руки в свои. Вокруг них витал слабый аромат фиалок. Доктор тщательно подбирал слова: «Все очень серьезно… Маму навсегда посадят в тюрьму… Мы ее больше не увидим… Никогда».

– Но если скажешь, что это сделал ты, то побудешь в клинике несколько месяцев и вернешься домой. А я позабочусь о маме. Она поправится. И все будет как прежде. Иначе мы ее потеряем. Навсегда. Понимаешь?

Мальчик кивнул. Нужно спасти Маргарет, спасти их семью. Оставалось сочинить правдоподобную версию. Джон взял носовым платком револьвер и отдал сыну.

– Я сам все объясню полиции, а ты на допросе скажешь, что выстрелил в Мэри и Джулию, потом бросил пистолет, мама подобрала его, чтобы защититься, и хотела с тобой поговорить, но ты побежал в кабинет, а когда она тебя догнала, выстрелил в нее…

На улице раздался вой полицейских сирен. Времени репетировать рассказ не осталось. На город опустилась зимняя ночь.

Эпилог

Эпилог

Суббота, 23 июля 2022 года

Через несколько часов в доме станет шумно и весело, а пока здесь наводят праздничный порядок – убирают комнаты, смахивают пыль с мебели, натирают до блеска полы. Шэрон велела дочерям привести в божеский вид их комнаты, а Лиаму поручила проверить террасу с видом на идеально подстриженную лужайку.

Гостей ждали в конце дня. Тома, Харриет, Клайва и малышку Эмили.

Отец Шэрон медленно угасал и больше не вставал с постели. Том, по настоянию сестры и психотерапевта, отправился в дом престарелых. Один. Никому ничего не сказав. В одну из суббот поехал вместо магазина в аэропорт. Он не узнал отца в лежавшем на кровати мертвенно-бледном старике. Том ни одному человеку не передал слов, сказанных ему отцом 25 декабря 1986 года, чтобы убедить взять вину на себя. Ни Шэрон, ни Ричарду. Это осталось между ним и отцом.

В комнате, пропахшей медикаментами, он с поразительной ясностью все вспомнил, и им овладела жестокая, неконтролируемая, непреодолимая ярость. «Несколько месяцев! Я должен был вернуться через несколько месяцев… Такой был уговор. Я ждал, что ты придешь и заберешь меня. Но я не вернулся домой! Слышишь? Я-так-и-не-вер-нул-ся-до-мой!» Эти обвинения натолкнулись на мертвую память. Старик не помнил, что однажды в Рождество принес в жертву сына. Тому хотелось убить его – это было бы очень легко, тот не оказал бы сопротивления. Но мог ли он задушить отца руками, державшими обручальные кольца Гарри и Мелиссы?

Том покинул палату, без ответа, но с уверенностью: отныне его место рядом с Харриет, в их общем доме.

Он долго сопротивлялся счастью, которое считал заведомо обреченным, но она терпеливо приручала его. Воля женщины оказалась сильнее колебаний Тома. Харриет искала не защитника, она хотела разделить со своим мужчиной жизнь. Пять месяцев назад они стали жить вместе. Клайв решил в следующем учебном году записаться в фотоклуб колледжа. Том неделю назад слетал в Лондон за своей дочкой Эмили: Кэрол отправлялась в турне с поп-группой, которую собрала почти сразу после приезда в Англию, и попросила его позаботиться о малышке. Из-за расстояний он редко держал ее на руках, зато, благодаря сеансам видеосвязи, наблюдал, как она растет.

Шэрон не терпелось понянчиться с племянницей.

Сегодня вечером они будут ужинать вместе. Все, кроме десерта, заказали у поставщика: Джулия и Мэри захотели самостоятельно испечь шоколадный торт. Больше для себя, чем для гостей. На всякий пожарный случай в холодильнике стоял тирамису с красными ягодами. В качестве заключительного акцента Мэри украсила стол засушенным свадебным букетом Мелиссы.

Внезапно на Шэрон навалилась ужасная усталость. Была ли тому виной подготовка к празднеству, желание все сделать идеально, боязнь оказаться не на высоте? Она медленно поднялась по лестнице. На террасе Лиам проверял мангал для завтрашнего барбекю.

Она сидела на кровати с фотографией в руках, портретом счастливой семьи: муж с женой, две дочери, сын и новорожденная крошка. Маргарет отдала снимок Ричарду перед отъездом в Дулут, и теперь старый доктор вернул его Шэрон. Мать улыбалась, но взгляд ее выдавал печаль, хотя этой женщине следовало быть счастливой. Чего же ей не хватало?

Шэрон задумалась о своей жизни. Заботливый муж, любящие дети, увлекательная работа… У нее есть все для счастья, но время от времени она чувствует уныние, даже подавленность; ей кажется, что жизнь ускользает от нее на бешеной скорости по накатанным рельсам… По щеке молодой женщины скатилась слеза.

Шэрон машинально повернула голову в сторону приоткрытой двери. И произнесла невыразительным тоном:

– Мэри, Джулия, не слушайте мамин плач.