– Не волнуйтесь, милая. – Она ласково гладит меня по руке. – Коммуникабельность – не ее конек. Практики нет. Ничего, не так страшен черт, как его малюют.

– Вы с ней часто видитесь? – спрашиваю я. Любая информация о тетке мне сейчас на пользу.

– О да! – Скайлер почему-то краснеет. – Если она в настроении, то становится очень разговорчивой.

Лучше не думать, что бывает, когда Урсула не в настроении. Там видно будет.

– А что такое «Капо»? Клуб?

Скайлер снисходительно улыбается.

– Итальянский ресторан, очень популярный. Удивительно, что она выбрала его. Там ее точно кто-нибудь узнает.

– Может, это ее план? – ворчу я. – Встретиться со мной на людях и, если у меня окажутся не все дома, без труда от меня отделаться.

Окончание своей мысли я не проговариваю: если я попытаюсь продать свои фантазии прессе, то у нее будут свидетели. А она не промах!

– Его легко найти? – спрашиваю я. Скайлер утвердительно кивает, достает из ящика стола карту города и обводит кружком ресторан. Он недалеко от моего отеля, можно дойти пешком.

– Короткая поездка на такси, – говорит Скайлер. – Таксисты знают, где это. – Она наклоняет голову к плечу и смотрит на меня сквозь свою растрепанную челку. – Зайдете завтра, чтобы рассказать, как все прошло?

– Зайду, – решительно отвечаю я без размышлений. – Огромное спасибо вам за помощь, Скайлер. Вы не представляете, как я вам признательна. Если я не появлюсь завтра, вы будете знать, что она съела меня живьем. – Это шутка, но, судя по выражению лица Скайлер, такая возможность не исключена.

Мне надо убить шесть часов. Можно было бы еще много где побывать, но я предпочитаю вернуться в отель и немного отдохнуть. Я здесь ненадолго, поэтому нет нужды привыкать к местному часовому поясу. Но, вернувшись в номер, я понимаю, что возбуждение не даст мне уснуть, поэтому просто лежу и смотрю в потолок. В соседнем номере кто-то ссорится, почти шепотом, но слышно так же, как если бы они друг на друга орали. Мне ужасно не хватает Бет, очень хочется перекинуться с кем-нибудь словечком.

Рядом на кровати лежит сумка. Я достаю из нее телефон и торопливо, чтобы не передумать, нахожу номер Симеона и набираю сообщение:

«Пару дней назад у нас вышло недопонимание. Я в Сан-Фран. Тетя согласилась со мной встретиться чуть позже. Кажется, я все нервы растеряла в дороге».

Потом я спохватываюсь, что у него нет моего номера и он не поймет, кто ему пишет. Поэтому шлю другое сообщение:

«Это я, Кара».

Ответ приходит так быстро, что я вздрагиваю.

«Кара-Любимая! Встречаешься с Урсулой? Думаешь, она страшная, как ее тезка, ведьма из “Русалочки”? С.».

Ну, насмешил! Между нами тысячи миль, я грубо с ним обошлась и заслуживаю, чтобы он больше не хотел обо мне слышать, но нет, он старается меня развеселить. Я представляю себе морскую ведьму Урсулу с ее вампирским лицом и синей кожей, но это едва ли страшнее, чем предстоящая встреча. Помню слова учителя перед школьными дебатами: если нервничаешь, то представь, что твоя аудитория совершенно голая. Не уверена, что это поможет, но, думая об Урсуле как о ведьме из диснеевского мультика, я действительно успокаиваюсь и даже невольно расплываюсь в улыбке.

Я быстро набираю ответ:

«На всякий случай захвачу с собой трезубец».

Вместо того чтобы отдыхать, я трачу два-три часа на дурацкий словесный пинг-понг через Атлантику и при этом недоумеваю, зачем этим занимаюсь… Недоумеваю – и не могу остановиться.

37

37

В шесть часов я готова выходить. Смотрюсь в зеркало у двери номера. Гостиничное освещение такое тусклое, что невозможно понять, как я выгляжу, приходится довольствоваться смутным впечатлением, но вроде ничего, кое-как сойдет. Во время короткой передышки в нашей с Симеоном дурацкой переписке я умудрилась принять душ, высушить волосы и накраситься. Ища фен, я наткнулась в шкафу на утюг и разгладила на своей блузке самые возмутительные складки. Не уверена, что результат чем-то отличается от первоначального состояния, но глажка помогла убить еще минут пятнадцать нескончаемого ожидания.

Я еще раз проверяю, где находится ресторан, хотя в моей голове уже выстроен четкий маршрут.

Дорога туда занимает минут двадцать. На улицах еще многолюдно, но теперь мне не приходится огибать несносных туристов, останавливающихся каждые несколько шагов: меня увлекает вместе с собой толпа торопящихся по домам офисных служащих. Помогая себе локтями, я проталкиваюсь по улицам к ресторану. Когда у меня в запасе остается всего пять минут, раздается чудовищный удар грома, небеса разверзаются и начинается такой ужасный ливень, что я не вижу ни зги сквозь потоки воды. На мне плащ, но я не захватила зонт, поэтому уже через несколько секунд промокла насквозь. Зря я сушила волосы: они опять облепили мне голову, словно я только вышла из душа.

Пока я гадаю, что осталось от моего макияжа, мимо проезжает грузовик, обдающий меня ледяной водой из глубокой лужи на мостовой. От шока я лишаюсь дара речи и стою, безмолвно открывая и закрывая рот, как рыба. Потом, увидев, во что меня превратил гад-водитель, я яростно кричу ему вслед, но он торопится прочь, наплевав на то, что натворил. Я озираюсь, ожидая от собратьев-пешеходов сочувствия, но всем все равно, они рады, что сами не стали жертвами цунами. Вода стекла, я вижу, что досталось плащу, а не блузке, но на брюках чернеют потеки. Поделать ничего нельзя, на то, чтобы вернуться в отель и переодеться, уже нет времени, не хватало еще, чтобы Урсула махнула рукой и ушла, не дождавшись меня. Придется как-то выкручиваться. Шмыгну в женскую комнату ресторана, кое-как высушу волосы под сушилкой для рук, подправлю макияж. Не к такому началу я стремилась, но это еще не конец света.

Сворачиваю за угол – и вижу залитый красным неоновым светом фасад ресторана. Он манит теплом и уютом. Мои попытки заглянуть внутрь безуспешны, там полумрак. Разберусь, когда войду. Сердце так колотится, что я с трудом перевожу дыхание. Предприняв последнюю тщетную попытку вытереть размазавшуюся тушь, я перешагиваю порог.

Ко мне тут же бросается метрдотель. Намерение привести себя в порядок уже не осуществить.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

– У меня встреча с Урсулой Кемп.

Я не была уверена, известно ли ему ее имя. Судя по реакции, известно очень хорошо.

– Синьора Кемп? – Он приподнимает бровь. – Она уже здесь. Прошу вас! Я вас отведу.

У меня нет времени проверить свой внешний вид. Я тороплюсь за ним, пытаясь что-то сделать на ходу со своими мокрыми волосами. В ресторане гостеприимная, расслабленная атмосфера, кирпичные стены, цветные фонарики на потолке. Еще рано, но за большинством столиков уже сидят болтающие пары и компании. На терракотовых подставках каким-то чудом громоздятся, не обрушиваясь, огромные пиццы. К моему удивлению, здесь принято собирать излишки еды для раздачи нуждающимся. Не ожидала, что Урсула привержена такого рода благотворительности.

За баром сияют красной кожей две кабинки, в одну из них меня и приглашают.

– Пожалуйста, синьорина.

При нормальных обстоятельствах я бы фыркнула от такой неумелой лести, но сейчас у меня совсем другое на уме. В кабинке, лениво положив на стол руку, сидит моя тетушка. Перед ней бутылка вина и наполовину пустой бокал.

На вид она старше, чем я представляла. Седые волосы коротко подстрижены в стиле пикси. Я бы не смогла носить такую короткую прическу. Лицо вытянутое, худое, морщинистое, одна морщина пересекает лоб вертикально, как боевой шрам, губы поджаты, вокруг глаз густая сеть морщинок, как у заядлой курильщицы. Она оглядывает меня с ног до головы, и я машинально складываю руки на груди.

– Дождь, – говорю я, сбитая с толку ее цепким взглядом и испытывая потребность объяснить свой внешний вид.

– То-то я и гляжу.

У нее выговор типичной жительницы Восточного Лондона, проведенные здесь тридцать лет не отразились на ее акценте.

– Принесите нам еще одну, Энцо, – говорит она, указывая кивком на бутылку.

Сколько времени она здесь сидит? Я, вся всклокоченная, разглядываю свою новообретенную тетю.

– Нечего так на меня пялиться, – говорит она почти агрессивно. – Да сядь ты, бога ради! Ты привлекаешь ко мне внимание.

Я выхожу из ступора и сажусь на диванчик напротив нее. Когда она опять открывает рот, в ее голосе уже не слышно агрессии, но и тепла тоже не прибавилось.

– Надо же! – Она отпивает еще вина. – Дочка Энни, совсем взрослая!

У меня чувство, что мои челюсти скручены проволокой. Но даже если бы я посмела открыть рот, то у меня не получилось бы сказать что-то осмысленное, вот я и молчу. Хорошо бы официант поскорее принес мне выпивку, чтобы было чем занять руки.

– Зачем ты сюда приехала, Кара? Что тебе нужно от меня? – От ее прямоты я опять впадаю в ступор. Знаю, мне лучше поскорее что-нибудь сказать, иначе она примет меня за полоумную.

– Здравствуйте, тетя Урсула, – выдавливаю я.

– Лучше обойдемся без этого, – говорит она. – Допустим, по крови я твоя тетка, но на титул не претендую. Называй меня просто «Урсула».

Энцо приносит бутылку, сразу ее откупоривает и, не спрашивая, наливает нам обеим – на пробу. По мне, вполне годится, мне все равно, что пить, главное, выпить. Я подношу бокал к губам.

– Что? А тост? – удивляется Урсула. – Типа «за отсутствующих друзей». – Она поднимает бокал, я не отвечаю. Кажется, Урсула Кемп мне уже не нравится.