41. «No smoking orchestra»: «Bubamara»

41. «No smoking orchestra»: «Bubamara»

Заявители часто врут. Иногда врут, когда сами и убили своего близкого, но чаще врут и утаивают, чтобы просто показаться лучше, чем они есть. А бывает такое, что они врут, чтобы подстегнуть поиск.

Корхонен – девушка на пару лет младше меня. Высокая, широкоплечая, крепкая, с немного отталкивающей внешностью: широкие скулы, специфичный разрез глаз (видимо, смесь финна и татарина – не лучшее сочетание), тонкие негустые волосы. К тому же Корхонен – неухоженная, мужиковатая. Мы с ней автоматически идем в одной группе. На каком бы поиске мы ни сталкивались, нам всегда хорошо работать вместе – роднит распиздяйский образ жизни и высокая скорость передвижения по пересеченке.

Мы стоим в штабе – на улице у зеленоградского гаражного кооператива, огромного кирпичного строения с сотнями гаражей внутри. Штаб здесь по одной простой причине: заявитель живет в гараже. Эти гаражи по большей части – уже и не гаражи даже, а кустарное жилье, небольшой городок, в котором половина жителей – цыгане, а другая – азиаты. Такой городской кишлак, с двумя на дух не переносящими друг друга кланами.

Пропала цыганская девочка 10 лет с типично русским именем Любовь. Мать утверждает, что ее забрал какой-то 22-летний узбек. Несмотря на то что у цыган 10–12 лет – вполне себе возраст сексуального согласия, некоторым волонтерам не по себе. Сглаживает историю только то, что выглядит девочка (на единственном фото, которое смогла найти ее мать) – как развитая девушка лет 16–17, с внушительной грудью, округлым лицом и наглым взглядом.

Жора отправляется беседовать в «узбекскую» часть бараков, к местному старейшине (да, у них есть старейшины даже в сраных гаражах).

Старейшина сидит в гараже, забитом макулатурой. Позже от ментов я узнал, что его бизнес и состоит в сборе макулатуры с дворников-узбеков и последующей продаже ее (тонна – 5–7 тысяч рублей). Он же выступает как перекупщик. Очень даже нормальный бизнес, гораздо лучше попрошайничества, воровства и торговли героином, которыми промышляет местный клан цыган.

Старейшина отрицает, что их хлопчик мог стащить цыганку без ее согласия. Хлопчика же не видно и не слышно ровно с момента пропажи девочки.

Жора принимается работать с этим непростым кейсом. Все по привычной схеме – ориентировки, опросы на местах и прочее. Парочку видели несколько раз – они поели и, видимо, не собирались никуда из города.

Жора ставит задачу группе – осмотреть чердаки в пятиэтажках: там, бывает, ночуют бомжи и небрезгливые парочки. Ночью рваться на чердаки – работка не самая приятная. Тем не менее мы отправляемся в микрорайон и начинаем ломиться в подъезды. Почти нигде не написаны коды, а магниты на 250 кг – такую дверь не вырвешь. Поэтому мы звоним в домофоны и просим нас пустить, объясняя ситуацию.

На улице – час ночи. Спящие зеленоградцы посылают нас на три буквы и вызывают ментов. После первого же осмотренного чердака нас встречает экипаж полиции.

– Это вы по чердакам шарились?

Показываю ориентировку, рассказываю, что ищем девочку.

– Всё, заканчивайте, жалобы от жителей.

Ну и что с того? Мы лезем дальше. Опять приезжает полиция.

– Ребята, второй вызов, мы же сказали – заканчивать.

– Нет. Мы все равно полезем. Ты знаешь, зачем и куда. Лучше помоги.

– Я не могу лазить по чердакам без вызова.

– Тебе ориентировки мало? Дело-то – у вас в ОВД.

– Нет, оно в другом ОВД, на той стороне железки.

– Тогда доброй ночи.

– А вы дальше?

– А мы дальше.

– Тогда задержим.

– Скандал будет. Как ты объяснишь, что задержал волонтеров, которые искали пропавшего ребенка?

Чешет репу и удаляется. Лезем дальше. Приезжают третий раз.

– Парни, не надоело вам? – спрашиваю.

– Надоело. Опять вызов. Покурить есть?

Курим. Идем дальше.

Отрабатываем задачу и возвращаемся в штаб. Новое свидетельство: парочка спокойно добралась до электрички. Видимо, путь действительно лежал дальше.

Жора выясняет, что узбек как-то связан с Астраханью, куда и мог отправиться.

Естественно, с десятилеткой без документов можно поехать только на BlaBlaCar или автобусом. Первое – слишком «умный» сервис для наших пропавших, второе – подходит.

Отряд начинает работать в Москве – но тут Жоре звонит опер, которому попало дело, и рассказывает о любопытных деталях: зовут девочку не Любовь, а Рубинта, и ей на самом деле не 10, а 16 лет. То есть она достигла возраста сексуального согласия. То есть не пропала. Просто удрала от мамки жить с ненаглядным узбеком, и удрала далеко, потому что тут, в гаражах, их племена не очень поощряют межрасовые отношения…

Нас с Корхонен сообщение о прекращении поиска настигает в кафе-шашлычной, где-то у МКАДа, откуда тоже, как мы узнали, отправляются не рейсовые, а «частные» автобусы до Астрахани.

Забирать нас оттуда никто не рвется. Я звоню Осе и говорю, что скоро буду, через полчаса-час. Она просит купить зеленый чай, он закончился.

– Может, по пиву? Тут всего по 80 рэ, – предлагает Корхонен.

Мы пьем «по пиву», потом по второму и третьему.

Корхонен рассказывает о себе: она живет с матерью и отчимом, спит у них в гостиной и все время планирует съехать, но то работы нет, то бабки куда-то утекают. Уебищная жизнь. Почти как у меня. Мы пьем, пьем и пьем, это продолжается часов 6, пока Оса не заезжает и не забирает нас.

Я, шатаясь, пытаюсь зайти в подъезд. Оса открывает дверь и приговаривает:

– Ну и мудак, должен был чай купить…

– Да пошла ты! Еще выговаривать мне будет тут.

Я разворачиваюсь и иду к метро.

42. «Nightwish»: «Wishmaster»

42. «Nightwish»: «Wishmaster»

Короче, я ушел в запой или его подобие с Корхонен. Она оказалась охуительным партнером под это дело.

Мы пили два дня, слоняясь по знакомым, зашли в гостишку к Зиду, одну ночь провели там, потом бухали у Хрупкого, но тот нас выгнал, как только пришла его Мила.

Всё это время Оса – терпеливая женщина! – писала и звонила, пытаясь убедиться, что я не сдох. Поскольку я не отвечал, Оса методом перебора и опросов восстановила часть моего пути, а потом уже начала следить онлайн – где я и в каком состоянии. На самом деле, это трогательная опека параноика. Такого я больше не встречал.

Так или иначе, через некоторое время мы с Корхонен оказались в кафе в центре, где работала пара наших волонтеров. Туда нас привезли Fex и его девушка Синица. Fex был на колесах и забрал нас откуда-то, где мы шарахались.

В кафе было удобно: мы получали скидки и заодно находились под присмотром товарищей. Мы пили, пили, пили и пили. Не уверен, что мы с Корхонен были способны поддерживать человеческий диалог.

Между тем Оса писала Fexу с вопросами – где мы, че мы. Fex показал мне эти сообщения. Я сам написал Осе – мол, отъебись, не твое дело.

Но Оса уже вычислила район через твиттер Синицы. Дальше ей было несложно вспомнить все «наши» места в районе и найти нас: у нее был доступ к камерам наружного наблюдения в городе. Она прислала скриншот машины Fexа, припаркованной у кафе.

Меня порядком выбесила эта хуйня. Потому что курить-то надо – на крыльце, а она, значит, играет в Большого Брата и подглядывает. Светлая мысль тут же влетела в мою голову. Я позвал Корхонен курить на крыльцо и, как только мы вышли, поцеловал ее. Поцелуй длился долго, очень долго – так, чтобы Оса не продолбала даже при очень быстрой перемотке.

Уже через 10 минут я получаю смс: «Пошел ты нахуй». Ооокей.

Тут же, за смс Осы, приходит еще одно – от Корхонен: «Я хочу тебя прямо сейчас». – «Тут, что ль?» – «Пойдем в туалет».

Мы еблись там бесконечно долго, так, как могут только очень пьяные люди. Здоровые титьки Корхонен мелькали туда-сюда, как маятники, но время будто остановилось: сначала было тихо, потом кто-то стучал в дверь, потом голос Fexа звал нас, потом голос Синицы спросил: «Они че, трахаются там?», потом чужой голос сказал: «Да там трахаются…», потом в дверь стучал официант, просил прекратить и выйти, говорил, что выгонит нас, потом он унялся, потом официант предупреждал людей: «Этот туалет не работает, идите на первый этаж». Когда мы вышли, Синица, с улыбкой и с привычной для отряда прямотой, заявила: «Корхонен, ты громкая!» Корхонен начала ржать, потом сказала «бля» и потупилась, потом снова начала ржать.

Утром я проснулся рядом с Корхонен.

– Нихуя, это всё правда было, что ли? – спросила она.

– Да ладно, норм, – ответил я.

– Че, есть че пожрать? – спросила она.

Так я понял, что мы у меня.

– Не знаю. Вино точно есть.

– Давай.

Мы выпили бутылку – и спали весь день, а потом Корхонен спокойно отчалила восвояси.

Как это ни поразительно, еще через день я был у Осы. Я снова жил у нее. Ее лишили доступа к камерам за ту слежку (я сам Жоре и настучал), но Оса отнеслась к этому спокойно – она понимала, что это моя маленькая месть, прикрываемая вечной заботой о сохранности информации и о том, чтобы доступ ко всяким «штучкам» не попадал в руки к тем, кто ими пользуется не по назначению.

А Корхонен выгнали из дома. Черт, вот это было не круто. Но она быстро нашла себе работу и даже сумела снять жилье. Это было удивительно: вытянув руку из волны запоя, так схватить быка за рога. Через неделю мы уже пили за ее счет, и я так понял, что она не прекращала квасить ни на день. Мы решили не трахаться больше, чтобы не усложнять себе жизнь, то есть мы типа остались друзьями, то есть собутыльниками.