Пропала молодая (лет 30), не очень симпатичная, рыхлая женщина. Она просто перестала выходить на работу (а работала она в представительстве международной корпорации, которая торговала всем – от стирального порошка до шоколадок; отвечала наша пропавшая за средства для мытья пола, что-то такое).

Искать ее начали как коллеги (у которых, надо полагать, случился коллапс в продажах средств для мытья пола), так и родители, которые жили в другом регионе.

Поначалу картина выглядит буднично – она пошла в бар, потому что любила приложиться и у нее годами не было парня, а потом, как можно предположить, какой-нибудь таксист увез ее в какой-нибудь лес.

Так часто бывает, причем схемы у таксистов разнообразные. Те, кто работает по части насилия «на потоке», держат при себе бутылку «шампанского» или другого «девчачьего» алкоголя. Когда в машину «от бордюра» попадают пьяненькие девочки, водила предлагает им выпить еще чутка, и девочки чаще всего, увы, соглашаются. Конечно, в бутылочку что-нибудь подмешано. А дальше – потеря сознания, секс (неужели приятно трахать безвольное спящее тело?..), парк, чувство страха, обиды и незащищенности, грязные трусики, порванные чулки и неловкая дорога домой без единой копейки денег. Иногда парк/лес становится последней точкой, и тогда труп девочки в рваных чулках находит какой-нибудь собачник. Другой образ действий – спонтанный, когда отдельно взятый человек едет кукушкой и хочет минета. Или, скорее, сначала хочет минета – и на этом фоне едет кукушкой. Оказывается, чтобы получить минет, во множестве случаев достаточно начать угрожать, например, ножом. Получив свое, дальше таксисты действуют в зависимости от психотипа – либо убивают, либо отпускают. И, наконец, совсем редкий случай – когда кукушку переклинило настолько, что девушку оставляют у себя дома, чтобы использовать как секс-игрушку некоторое время.

Но в нашем случае версия с таксистом быстро отпадает. Мы получаем биллинг – телефон отключился ровно в районе ее дома, то есть девочка домой добралась.

Мнения разнятся. Хрупкий говорит, что девка решила просто смыться от своей скучной жизни в более веселый, загробный мир и дома у нее мы найдем труп; или же она просто загуляла и скоро вернется. Оса, составившая себе более точный психологический портрет, убеждена, что корпоративный, стабильный человек, годами работающий на одном месте, снимающий одну и ту же квартиру, не может просто покончить с собой или даже «загулять». Оса склоняется к версии несчастной любви, разбитого сердца и т. д., тем более что коллеги и родители описали пропавшую как порядочную, пунктуальную, аккуратную карьеристку – но абсолютную неудачницу в личной жизни. Я же верю в то, что у пропавшей начался какой-то психический эпизод – на это указывает резкая смена действий.

Сходимся мы все трое на том, что нужно проникнуть в ее квартиру. Женщина, которая сдавала ей жилье, по телефону сразу объявляет, что пропавшая уже пару месяцев не платила за аренду.

Войдя в квартиру, мы охуеваем: мусора по колено, бутылки, упаковки чипсов и коробки из-под пиццы, какие-то старые вещи, батарейки и очень много луковых мух. Это помойка, а не дом. Впечатленные картиной свалки, мы даже не сразу определяем, что пропавшая взяла все стоящие вещи с собой – нет ноутбука, никаких зарядок, кошелька, косметички. Она уехала.

Оса ковыряется в документах и счетах, которые разбросаны беспорядочно, где попало. Хрупкий, нашедший старый телефон, пытается включить его. Во мне энтузиазма копаться в хламе меньше, и я отправляюсь курить на балкон. Но почти сразу Оса зовет меня обратно: она нашла договоры на кредитные карточки и кредиты наличными, общей суммой около 800 тысяч рублей долга – причем это всё уже просроченные платежи. История становится интереснее.

Оса – координатор поиска – решает объявить выезд.

– А нахуя нам ее ловить? Она же точно сама ушла, – пытаюсь слиться я.

– А если ее кто-то вынудил брать деньги? – парирует непреклонная Оса.

– Ну да, ведет двойную жизнь – корпоративной телки и барахольщицы. Кончай. Очевидно, она псих.

– Но кто-то же ее сделал психом.

Хрупкий коротко формулирует наше общее мнение:

– Недоёб. А бабки – на шмотки. Смотри чеки.

Действительно: чеки на суммы 35, 40, 70, 15 тысяч – и все на покупку одежды.

– Нахуя ей белье за 30 штук? – вопрос Хрупкого уместен, учитывая зарплату пропавшей в 90 тысяч в месяц и фигуру, разошедшуюся на чипсах и пиццах.

Первый же день расклейки ориентировок дает свидетеля, который видел нашу девку с чемоданом, идущую к метро. А утром следующего дня из одного банка нам сливают информацию по последним транзакциям: среди прочего выясняется, что пару дней назад она заплатила за отель на Бауманке.

В отель мы отправляемся тоже втроем. Девочка на ресепшене сразу вспоминает пропавшую: «Подумала, странно: в паспорте московская прописка, а сама с чемоданом. Но когда пришел мужик ее, я решила – может, от мужа сбежала к любовнику…» Мужик был кавказцем.

Итак, пропавшая набрала кредитов, активно покупала дорогие шмотки, опустилась в бытовом плане, а потом сняла отель и спала с кавказцем. Из этого списка мне понятен только отель: конечно, в такой срач, как у нее дома, мужика не позовешь. Особенно если на мужика – большие планы.

А дальше – самое интересное. Билеты Москва – Махачкала. Ровно на тот день, когда она выписалась из отеля.

– Точно он из нее деньги тянул, – говорит Оса.

– Да она просто смылась от проблем, – спорит Хрупкий.

– Она ебнулась, – подвожу итог я.

…А девочка – вышла замуж, став неизвестно какой по счету женой того самого кавказца. Сменила имя и религию. Нашла свое счастье, ведь оно – не в продажах поломоечного средства и командировках в Лондон раз в два года. К тому же кредиторы в аул не сунутся: брала кредит условная Светлана, а теперь она условная Патимат. Другой человек, новая личность.

Через несколько лет я услышал историю о другой девушке, прошедшей похожий маршрут. Однажды спецслужбы задержали рябую, толстую, некрасивую бабу, которая была женой какого-то бандита из ИГИЛа (не знаю, надо ли указывать, что он запрещен в РФ), но осталась в России. Оказалось, что она сбежала из дома в 20 с небольшим лет, познакомившись со своим будущим мужем через ВКонтакте. В Дагестане она жила, рожала детей – и подыскивала русских девок в жёны террористам. Считайте, вербовала. Когда ее на допросе спросили, какого хера она, девушка из нормальной семьи, с нормальным образованием, решила сбежать к бородатому чёрту, убийце и недоноску, девка ответила очень просто: «У меня дома не было секса. А он мне его дал, и всегда давал».

Так что трахать некрасивых баб – это задача государственной важности, это, считайте, борьба с террором и просроченными кредитами. Поэтому я не жалею о тех крокодилах, что попались на моем пути. Может быть, я спас сотни жизней и пару банков. Спасайте и вы.

38. «Король и шут»: «Лесник»

38. «Король и шут»: «Лесник»

Осе не нравилось, что я не работал. Денег и правда у меня почти не водилось, только какие-то копейки от случайных заработков. Помню, продал тысяч за 30 заявку на сериал, немного зарабатывал на текстах для сайтов. Этого хватало ровно на то, чтобы отдать алименты и прокормить себя.

Меня всё устраивало. Осу – нет. Когда меня всё устраивает и я могу это потерять, я делаю то, что делают все обычные люди: начинаю бухать. Оса это не поддерживала. Поэтому мы довольно спокойно – в этот раз – разошлись. Я написал смс, что ухожу, и ушел, когда ее не было дома. Дальше оставалось только проигнорировать пару ее звонков и смс.

Забавно, но я тут же, случайно, нашел работу: предстояло сделать целую серию документалок про футбольных фанатов, смотаться в Питер, Орел, Тулу, Самару. Я проводил интервью с лидерами группировок и старичками, вышедшими из движухи. Эти беседы мне нравились.

– Скажите, а где вы были в 2005-м, во время того замеса?

– Я сидел.

– Хм. А в 2008-м, во время того легендарного матча на Кубке?

– Я уже другой раз сидел.

– За драки?

– Не, 282-я.

Или:

– А как ты получил погоняло Топор?

– А, ну это просто. Я напился – и пытался ебнуть человеку топором.

Жизнь стала разнообразнее – потому что под «разнообразием» я понимаю возможность узнавать новые истории, новые миры.

Но поиски я не оставил. Мне даже стало как-то легко: как человеку, который переболел гриппом, кажется, что сил стало больше, так и я после гнета и давления Осы начал чувствовать, что мне всё по плечу, надо только спокойно и сосредоточенно разбирать любое дело.

Однажды утром я курил, смотрел на церковь и думал, что, может быть, я меняюсь. Люди же могут меняться? Такую утопичную мысль я допускал редко, и только в моменты жизненных поворотов.

Еду на поиск деда-грибника, ушедшего пару дней назад в лес. Стоит октябрь – и лес почти прозрачный.

Изучив перед поездкой карту, предполагаю, что интереснее всего два места внутри леса – низинки с сильным понижением рельефа; причем первая – небольшая, 1,5 на 2 км, а вторая – далековато для дедушкиных маршрутов. На низины всегда надо обращать внимание – заблудившиеся в лесу невольно ищут свободное пространство, прогалы в ветвях деревьев, и, если видят такие пустоты, идут туда. Естественно, что при взгляде на прогал ты еще не знаешь, что это может быть низина, как правило, приболоченная, закрытая кустарниками или с мертвой древесиной по краям. Поэтому, глядя на карту, я склоняюсь к тому, что дед и застрял в таком болотце.