Людей немного, я отправляю всех на задачи.

На поиск пригоняет Лёня-С, мой вечный критик, и он тут же начинает излагать свою истеричную и тупую версию похода деда. Лёня-С приезжает не один, а вместе со своей полной противоположностью – Геннадием. Геннадий – преподаватель какого-то духовного заведения и страшно напоминает князя Мышкина Достоевского. Геннадий – почти святой, но это страшно раздражает. Потому что худший тип святого – креативно-блаженненький. Итак, на поляне стоят истеричный неадекватный критик и робкий в общении, но сильный духом мыслитель.

– Да он в том леске, там грибов тьма, ты карту грибную посмотри, – говорит Лёня-С.

– Штапич, видите церковь? А если мы в колокол будем бить, пропавший может выйти на звук. В древности колокола оповещали об опасности, – сообщает Геннадий.

– Надо всех – в тот лесок! Кто грибы в этом будет собирать? Да нет там грибов, я отсюда вижу! – горячится Лёня-С.

– Может быть, имеет смысл обойти все дома в деревне и попросить о помощи? Так, всем миром, и тот и этот лес потом обойдем, – предлагает Геннадий.

Я не придумываю ничего лучше, как сплавить обоих в тот лес, куда так рвался Лёня-С. Сам же жду две группы, ушедшие на задачи в «основной» лес. Они, вернувшись ни с чем, уезжают, а мне остается ждать пару часов до приезда следующих групп и чуть больше до прилета вертолета. К этому моменту я уже уверен, что дед блуждает в дальней низинке. Поэтому я ложусь спать, отзвонившись перед этим Лёне-С: «Лёня, я сплю в твоей машине, разбуди, как прибудут группы».

Просыпаюсь я позже нужного – от свиста лопастей вертолета.

– Лёня, а где группы? – с нехорошим предчувствием внутри интересуюсь я, заглянув в лист регистрации, где уже записаны новые люди, которые, очевидно, приехали и отправились на задачи.

– Я их в лесок отправил, – с достоинством отвечает Лёня.

Оказалось, этот долбоеб отправил две свежие группы в тот же лес, где до этого был сам! У меня даже материться нет сил: я понимаю, что, если распалюсь, просто убью его.

Рядом переживает Геннадий: «Лёня, я же говорил, что Штапичу не понравится ваше самоуправство. Посмотрите, как он встревожен». Теперь я уже хочу ебнуть Геннадию.

Плюнув на них, я иду к вертушке, сажусь наблюдателем, и Robinson плавно поднимается над лесом. Пилот по моему указанию сразу направляет его к дальней низинке, и буквально через 5 минут я вижу ведро ярко-салатового цвета. То, что надо. Дедово. «Щас дам вокруг него», – принимает задачу пилот и через 3 минуты сам замечает деда. «Смотри, лежит, ничком». Диктую в рацию штабу координаты, и все участники поисков отправляются на точку. Мы возвращаемся на опушку, потому что в лесу сесть нереально, и ждем в штабе – «Скорой» и группы эвакуации.

– Леонид, вы очень неправы, конечно, Штапич же верно всё говорил… – жует сопли Геннадий по дороге домой (да, мне повезло ехать с ними обоими).

Дед плох – и в итоге умер в больнице. Если бы не Лёня-С, мы могли бы успеть.

Поскольку я теперь был свободен, вечером мне надо было найти себе занятие. Поэтому я позвонил Кисе, и мы прекрасно напились и прогулялись по набережной. С ней было комфортно: можно было потрепаться о музыке, посплетничать, поныть и – при случае – поорать. Я высказал удивление, почему мы так давно не общались.

– Да это ты выморозился, – ответила Киса.

– Не я выморозился… меня отморозили.

Киса сделала пару селфи и загрузила в Твиттер. Тут же начали прилетать комментарии Осы: «Холодно гулять, дома теплей», и смайлики.

Ничего не намечалось, но я решил ее поцеловать, – и она ответила. Мда. Люди могут меняться, наверное. Но моя тяга к случайным связям и алкоголю – нет. Потому что привычки – они не как люди. Они не меняются.

39. Гарик Сукачев: «Полюби меня»

39. Гарик Сукачев: «Полюби меня»

Баба 50 лет. Пила на опушке с друзьями, такими же маргиналами, как и она сама. Потом встала и ушла в лес.

Что ж. Бывает. Особенно если ты маргинальная баба, всю жизнь прожившая в Мытищах.

Я бывал в Мытищах. Я бы не удивился, если бы в один день все жители Мытищ внезапно ушли в лес. В лесу лучше.

Но баба была в халате, а в лесу весьма холодно… О пропаже бабы сообщил кто-то из ее детей. Сам заявитель, кстати, на поиск не явился – видимо, не очень ему было интересно.

На поиске всего пара групп – но каких! Обожаемый мной мастодонт и умница Мулин и крутейший Летчик, вместе со своей девушкой, тоже крепким поисковиком.

Лесопарк небольшой, поэтому я отправляю их прогуляться и отработать на отклик. Летчик проходит дальше намеченной задачи – и сообщает в рацию, что пропавшая найдена.

– Летчик, эвакуация нужна? – спрашиваю.

– Блин… не знаю, – отвечает.

Думаю: что это может значить? Ведь эвакуация – вещь понятная: либо да, либо нет.

– В смысле?

– Ну… тут трудно понять. Попытаемся сами выйти.

Через час на парковку ТЦ, к штабу, выходят ребята, а за ними – в халате, но без обуви и белья, взъерошенная баба. Причем баба что-то шепчет. Шепчет, не останавливаясь.

– Что вы говорите? – спрашиваю.

– Не слышно… – Летчик тоже прислушивается. – Мы не понимаем вас.

И тут она начинает орать: «Свет, свет, свет летит за нами!»

Стало страшно. Очень. Как будто в темной комнате, где сидишь один, ощущаешь присутствие ГОСТЯ.

Я тут же звоню в «Скорую» и меняю вызов на «дурку», т. е. психиатрическую бригаду.

Сдаем бабу врачам, и Летчик рассказывает, как ее нашел:

– Она не откликалась… Выходим на полянку – стоит у дерева, смотрит, как ведьма… Я ей – пойдем с нами. Она не реагирует. Пальцем поманил – пошла. Так вот – пальцем – и выходили.

Я хохочу, представляя, как Летчик выманивает пальцем бабу из лесу.

Между тем на парковку к нам подъехали Кукла и Сидорова – у них шел поиск километрах в 10, и они, запустив группы в лес, решили, что смогут сцапать меня и товарищей на месте и уволочь заниматься их грибничком. Это им удалось – Мулин и Летчик поехали на одной машине, а я сел к Сидоровой, в ее глянцевый Discovery.

Сидорова была мне интересна: девочка, младше меня на пару лет, полжизни проведшая в Лондоне, падчерица олигарха (настоящего богача, с личным самолетом и прочим), отучившаяся в английских университетах (!), служившая в ВВС Ее Величества Королевы (!!!), – шароебилась по поискам с нами всё лето и часть осени. Она как будто выбрала самый резкий способ понять Родину и впахивала на поисках будь здоров.

Следующие пару дней я наблюдал за скандалом, развернувшимся в отряде после того, как Кукла написала в твиттере: «Кому еще внутри отряда поступали предложения стать содержанкой? Сколько нас таких?»

На сообщение ответили человек 9, среди которых были Киса, Леся и другие знакомые мне барышни. Многие начали задавать вопросы – о чем речь, что происходит и так далее. Из объяснений стало ясно, что НЕКТО пытался за деньги купить секс на регулярной основе у множества наших девушек. Причем у этого «закупщика» был странный вкус: высокие и низкие, глупые и умные, шатенки и рыжие, разного возраста. Собственно, вкуса там и не было – возникало ощущение, что ему вообще плевать, куда совать письку, лишь бы оно было женского пола и было готово ждать его в любое время дня и ночи где-нибудь на съемной хате. Чистая физиология, никаких чувств. Впрочем, в списке избранниц была логика: все девушки были свободны, не замужем и в не очень хорошем финансовом положении. Впрочем, все перечисленные ответили отказом.

Мне позвонил Сурен:

– Кто?

– Слушай, не я.

– Не идиотничай, Штапич. Кто?

– Да откуда я знаю, мне не предлагали.

– Я сказал – не идиотничай.

– Да это ты идиотничаешь. Девкам позвони, вот они-то знают.

– Точно.

– А потом мне напиши кто, интересно же.

– Ты с нами, если что?

– С кем с вами и что если что?

– Надо этого упыря наказать.

– Сурен, надо через Жору в любом случае… мы же не будем по подъездам пиздить волонтеров.

Сюжет развивался стремительно. Всем быстро стало известно, что «папиком» хотел стать Отари, щедрый спонсор и один из весьма недурных координаторов.

Жора попал в щекотливую ситуацию. Мужская часть отряда разделилась на тех, кому похуй или немножко завидно (это я), и тех, кто хотел крушить, ломать и восстанавливать некую вселенскую справедливость. Дескать, в нашей деревне девок покупать никто не смеет.

– А ты че думаешь? – спросила Сидорова об этой ситуации, когда мы разминались в баре.

– Думаю, что кто-то мог согласиться.

– А какая сумма?

– Я не спрашивал ни у кого.

– А что Жора будет делать?

– Да хер знает, интересно даже.

– Немного обидно, что меня в списке нет.

– У тебя деньги есть. Ты небось огромный ценник выставишь.

– Мне не надо платить, я по любви. Или под коксом.

Мы с Сидоровой отправились в караоке. Поскольку денег у меня было ровно 0, платила она, и платить ей пришлось щедро: мы жрали виски и долго пели. В караоке не было никого, кроме нас, поэтому я позволил себе любимый номер – серию песен Гарика Сукачева. У меня есть целая программа, с плясками, ужимками и притоптываниями. И песни я обычно не пою, а ору.

А вот Сидорова обнаружила неплохие вокальные данные – и пела Пугачеву, песню за песней, и это было хорошо.

Я подвел черту вечеру, когда в пылу угара орал «Полюби меня» и вскочил на стеклянный столик, который, разумеется, разбился. Я наебнулся, но допел. Бесконечная кредитка Сидоровой выручила с боем посуды и мебелью.