Зажав маргаритку в пальцах одной руки, второй Титус поскреб подбородок. Затем отвел глаза от меню и неотрывно уставился на Роуз.

– Давайте посмотрим. Хм-м… Я возьму маленький айс-матча-латте с двойным эспрессо, чаем и лавандовым сиропом. Спасибо!

– Конечно. Сию минуту, – Роуз поджала губы, склонила голову к плечу и натянуто улыбнулась.

Затем взяла из пирамиды горячих чашек одну, развернулась и подставила ее под струю черного кофе. Кнопки на кофемашине при этом вдавливала так, словно хотела ее прикончить.

– Два доллара, пожалуйста.

Титус подчеркнуто неспешно достал из кармана несколько купюр; две вручил ей, а третью вместе с маргариткой бросил в банку для чаевых.

Роуз уставилась на цветок так, словно видела такой впервые в жизни.

– А это зачем?

– А что, нужна особая причина, чтобы подарить красивой даме цветок? – Голос у Титуса был гладким, как шелк, и сладким, как мед.

Я перестала делать вид, будто страшно занята, и теперь наблюдала за ними в открытую. Все равно они смотрели только друг на друга и ничего не замечали.

– Это взятка, что ли? – нахмурилась Роуз. – Зря время тратишь! Я все равно не собираюсь варить твое гламурное пойло.

Хлопнула дверь: вошел Донован с тремя белыми коробками в руках – привез выпечку.

Стоило мне его увидеть, как сердце забилось вдвое быстрее. В голове у меня по-прежнему звучало «рад был угодить твоему сердцу», и ни о чем другом я думать не могла. По правде говоря, для меня наше свидание стало настоящими американскими горками, но на душе по-прежнему было тепло.

И все же я не понимала, что теперь делать.

«Есть более важные вещи. Я слишком поздно усвоил этот урок».

Я не могла отрицать, что вчера отлично провела вечер, и в то же время меня преследовала мысль, что наши с Донованом обновленные отношения движутся в никуда.

И все из-за лодки…

Поманив его к себе, я прижала палец к губам и несколько раз кивнула в сторону разворачивающейся у кассы драмы.

Донован понимающе округлил глаза, на цыпочках обошел Титуса, встал за моей спиной и стал очень внимательно рассматривать пакеты с кофе, который готовил его брат.

Роуз глянула на Титуса так, будто они только что познакомились. Скрестила руки на груди, задрала подбородок и надменно произнесла:

– Все мужчины, когда пытаются мне понравиться, приносят розы.

– Я надеялся, ты уже поняла, что я – не все. – Взяв чашку и не сводя глаз с Роуз, Титус медленно ей кивнул. И глазом не моргнул! – Что ж, Роуз, хорошего дня!

С этими словами он развернулся. Мы с Донованом, сообразив, что он наконец нас заметил, стали вертеть головами в разные стороны.

– Увидимся завтра! – Титус кивнул и нам и вышел.

Как только дверь за ним захлопнулась, я обмахнулась рукой как веером и выдохнула.

Роуз заморгала, будто только сейчас заметила, что в кофейне были и другие люди.

– Всем молчать! – рявкнула она. – Ни слова. Ни единого слова!

Я сделала вид, что закрываю рот на замок, но глаза у меня наверняка сияли, как огни маяка.

Роуз, прижав руки к щекам, развернулась и прошествовала в туалет.

Я забрала у Донована коробки.

– Как хорошо, что ты опоздал и видел все своими глазами! Будь я тут одна, мне бы потом никто не поверил.

– Расскажешь об этом хоть одной живой душе – Роуз с тебя шкуру спустит.

И то верно: спустит. Но, возможно, оно того стоит, ведь меня просто распирало от радости за нее.

Я как раз складывала коробки на стойку, когда мимо панорамного окна прошла Эстрель. Глянула на нас сквозь вуаль, дернула бровями и зашагала дальше в сторону своего магазина.

Я нахмурилась. Только бы она не возлагала на нас с Донованом больших надежд! Ведь я вовсе не была уверена, что у нас что-то получится.

– Слушай, мне надо бежать, – сказал он. – Но, может, мне удастся уговорить тебя поужинать со мной вечером? Для разнообразия – в настоящем ресторане. Можно поехать в «Галф-Шорз» или «Магнолия-Спрингз», если не хочешь, чтобы на нас глазели.

– Прости, вечером у меня заседание комиссии парков…

– А завтра?

Я сморщила нос:

– Завтра я собираю пожертвования для Дрифтвудского музея.

– Тогда в пятницу?

Я прикусила губу:

– Карточный клуб.

– Мэгги, это все из-за лодки? Я же сказал…

– Конечно нет.

Он так откровенно приуныл, что я едва не сломалась. Потому что все действительно было из-за лодки.

Я только о ней и могла думать! Даже вчера, когда мы болтали обо всем на свете, я думала лишь о проклятой лодке.

Она не выходила у меня из головы, когда я рассказывала, что происходит с папой. Когда смешила его забавными историями из жизни кофейни. Когда Донован описывал мне интересных типов, с которыми пересекался за время службы. Когда я говорила о Ноа…

Она, словно слон в комнате, маячила между нами, когда мы обсуждали его семью, работу в пекарне, которой он в юности так не хотел заниматься, Фестиваль бабочек, нашествие береговых хомячков, бардак, который развел в доме отец, полученное Авой странное письмо, блеск лунного света на воде и то, что символом штата должны были бы сделать комаров, а не северное сияние.

Лодка, лодка, дурацкая лодка!

Даже когда он проводил меня до дома, стоял на крыльце и шутил, что соседи наверняка шпионят за нами из-за занавесок, я думала только о том, что однажды он выйдет в море. Упадет за борт. И исчезнет.

Донован обнял меня на прощание и ушел в ночь, а я поняла, что мне нужно принять важное решение: продолжать встречаться с ним, зная, что ему придется отказаться от важной части жизни, – или отпустить. На этот раз навсегда.

Его мнение я знала, но мне хотелось еще поразмыслить над своим решением. Мне очень нужно было над ним поразмыслить.

– Ладно, ладно. Я понял, ты занята. – Он забарабанил пальцами по витрине. – Но знай, Мэгги: я так просто не сдамся.

Я открыла коробку с маффинами. Руки снова дрожали.

– Я подожду, – добавил Донован, не сводя с меня глаз. – Буду ждать вечно, если придется. – Он в последний раз ударил по витрине. – Увидимся позже. Мне нужно разработать стратегию.

– Какую стратегию?

– Завоевания тебя, конечно!

Он махнул мне и вышел.

Я смотрела вслед, а в голове все еще звучал его голос. Сердце билось как сумасшедшее.

Донован не понимал, что завоевал меня давным-давно. Проблема была не в том!

Я стала разбирать выпечку. Входная дверь хлопнула, и меня окатило струей жаркого воздуха, а в зал вошли Марк и Трикси Дэвис.

– Доброе утро! – Голос у меня немного дрожал. – Что вам предложить?

Одетые почти одинаково – в свободные черные брюки, желтые, как лепестки подсолнухов, рубашки и белые галстуки-бабочки, – они улыбались. Трикси собрала свои голубые волосы в два пучка, а в черных волосах Марка белел выбритый зигзаг. Жонглеры по профессии, днем они работали либо в школе, либо в библиотеке. А вскоре должны были выступить на Фестивале бабочек. Марка и Трикси любили все в городе.

Роуз вернулась за стойку, поздоровалась и помогла мне приготовить заказ: два холодных мокка-латте на миндальном молоке и два шоколадно-ореховых маффина с собой.

– Мэгги, поговаривают, будто Дез продает «Сороку». Это правда? – спросил Марк.

И моя симпатия к нему слегка померкла. Опуская маффины в пакет, я натянуто улыбнулась, чувствуя приближение мигрени.

– Нет.

А я-то надеялась, что слухи улягутся!

Трикси наклонилась ко мне и, понизив голос, спросила:

– Правда? А то все, кого мы сегодня встретили, так уверенно об этом говорили…

– Истинная правда.

Я с силой смяла опустевшую коробку из-под выпечки и покосилась на Роуз – та занималась напитками, украдкой поглядывая на меня с сочувствием.

– Как я рада! – расплылась в улыбке Трикси. – Ты же помнишь, что мы с Марком тут познакомились? Я приехала в Дрифтвуд на каникулы с родственниками, а он сидел в углу и жонглировал мешочками. Высокий темноволосый чудик… Как мое сердце могло устоять?

Еще бы мне не помнить! Учитывая, что мешочки для жонглирования дала Марку я – за минуту до того, как его увидела Трикси. Они тысячу лет лежали в Уголке Диковинок, и я ужасно обрадовалась, что наконец-то нашла им хозяина.

– А ты, Мэгги, увидела, что я на него смотрю, и убедила подойти и завязать разговор.

Они были такими юными! Еще подростки… И ужасно милыми.

– Пока ты к нему шла, чуть весь свой кофе не расплескала! – мечтательно протянула я, забыв, что злюсь из-за лодки.

– Я так нервничала! – засмеялась Трикси. – Мне вообще-то несвойственно самой заговаривать с незнакомыми парнями. Но в тот раз я откуда-то знала, что, если не подойду к нему, совершу самую ужасную ошибку в жизни.

– У нас и первое свидание прошло тут, в «Сороке», – добавил Марк.

– Я бы не назвала это свиданием. Просто решили поближе познакомиться за чашечкой кофе. – Трикси окинула Марка влюбленным взглядом.

– Надо ж ей было убедиться, что я не совсем чокнутый, прежде чем согласиться со мной поужинать! – засмеялся Марк.

– К счастью, он оказался лишь слегка с чудинкой. – Трикси, довольно блестя глазами, толкнула любимого плечом.

Тем летом после ее отъезда из Дрифтвуда они с Марком начали переписываться, а через несколько лет пригласили меня на свадьбу.

– И посмотрите на нас сейчас! – добавил Марк.

Роуз поставила на стойку напитки. Марк заплатил, а Трикси сказала:

– Никаких «нас» не было бы, если бы не «Сорока». И если бы не ты, Мэгги. Когда мне сообщили, что Дез продает кофейню, я сразу задумалась, сказала ли тебе хоть раз спасибо за все. Так что спасибо! Вот.