Но дело было не во мне, а в самой кофейне. Здесь билось сердце моей мамы. Здесь жила ее душа. Дар находить всем пары – даже людям.

Я сглотнула ком в горле.

– Не за что.

Марк с Трикси вышли, а на смену им вошли Редмонд и Сиенна. Говорили они об Алистере. Насколько я поняла, птичка снова упорхнула, а после обнаружилась в «Реде», где Редмонд ночевал с тех пор, как они с Хавьером поссорились.

– Он по тебе скучает! – заключила Сиенна.

– Хавьер?

– Алистер, – заморгала она. – Но и Хавьер, наверное, тоже. А ты по нему скучаешь?

Редмон переступил с ноги на ногу.

– Все сложно. Если бы он вел более здоровый образ жизни… Я не хочу, чтобы он умер от инфаркта только потому, что не может отказаться от плюшки с корицей.

Сиенна мечтательно улыбнулась:

– Обожаю плюшки с корицей! Тесто мягкое-мягкое. Сверху ванильная глазурь… А сердцевинка? Объедение!

– Ага, прекрасная пища: шестьсот калорий жира, холестерол и натрий.

– Теперь мне все понятно! – раздраженно фыркнула она.

– Что?

– Почему Хавьеру пришлось добирать сладенькое на стороне. – Сиенна скрестила руки на груди и сердито уставилась на Редмонда. – От тебя-то его не дождешься!

– Аминь, – подытожила Роуз.

– Ничего подобного! – возмутился Редмонд. – Что это вы спелись? Я сладкий как мед.

– Когда ты в последний раз ел булочку с корицей? – спросила Сиенна.

Редмонд невольно обернулся к витрине с выпечкой и с вожделением уставился на черничный пончик.

– Давно.

Дверь открылась, и по кофейне пронесся порыв ветра; столы и стулья задребезжали, словно о чем-то предупреждая.

– Какого черта происходит? – Роуз огляделась.

И тут в дверях откуда ни возьмись появилась Эстрель.

Сиенна спряталась за спину Редмонда – маленький росточек, жмущийся к гигантскому дубу.

Эстрель, громко стуча каблуками, вошла в зал. Оглядела всех собравшихся и вперила взгляд в Редмонда.

– Я просто… Я как раз… – залепетала Сиенна. – Пойду сфотографирую рецепт недели! – наконец сообразила она и рванула к доске.

Роуз прижалась ко мне.

Хоть ростом Эстрель едва доставала Редмонду до груди, он охнул, когда она направилась к нему. Она же медленно запрокинула голову – так, что горб на спине округлился. Вскинула бровь. Затем подняла руку и скрюченными пальцами сжала его массивный бицепс.

Сиенна пискнула. Роуз, схватив меня за руку, прошептала:

– Господи, спаси и помилуй!

Редмонд вздрогнул, но не двинулся с места.

Ну и смельчак! Я бы на его месте уже выскочила за дверь и пробежала полквартала.

Эстрель гневно смотрела на него сквозь вуаль.

– Казалось бы, такой силач должен понимать, как важно быть гибким.

– Так я гибкий. Даже йогу преподаю, – растерянно глядя на нее, отозвался Редмонд дрожащим голосом.

Эстрель опасно прищурилась.

Редмонд охнул, с ужасом уставился на выскочивший над коленкой волдырь и принялся судорожно его расчесывать.

– Тот, кто отрицает свои истинные желания, будет несчастен до конца жизни, – провозгласила Эстрель и, выпустив его руку, добавила: – Так было сказано.

Повисло молчание.

– Мне… вообще-то мне… – забормотал Редмонд. – Совсем забыл, мне же… Пока! – Он ринулся прочь.

Эстрель, ухмыльнувшись, обернулась к Сиенне:

– Теперь, наверное, твоя очередь?

– Нет-нет, – поспешно отозвалась та. – Я вас пропущу, – и снова принялась фотографировать рецепт.

Если бы миссис Поллард сейчас не наматывала круги по площади, а сидела в кофейне, она была бы вне себя от счастья.

Выпустив мою руку, Роуз как ни в чем не бывало предложила:

– Горячий шоколад, Эстрель?

Та, не ответив, устремила свой серебристый взгляд на меня. Должно быть, решила и мне прочесть лекцию относительно лодки Донована и моего нежелания быть гибкой. Много лет она осторожно пыталась заставить меня смириться с потерей матери и перестать бояться воды, но я не соглашалась даже под угрозой прыщей. К счастью, Эстрель слишком сильно не давила. Иначе бы я, наверное, просто сломалась.

Подхватив коробки из-под выпечки, я обернулась к Роуз:

– Отнесу в мусорный бак и тут же вернусь.

Но стоило мне направиться к черному ходу, как Эстрель произнесла:

– Редмонд здесь не единственный, кому не помешало бы развить гибкость. Согласна, Роуз?

– Да, мэм, – помедлив, проскрипела та.

– Если позволишь, я возьму горячий шоколад. И не забудь булочку с корицей.

Я не решилась обернуться. Но, пробегая мимо все еще стоявшей у доски Сиенны, внезапно ощутила легкую вибрацию. Я резко остановилась, сделала шаг назад. Рядом с Сиенной вибрация ощущалась сильнее. Та самая знакомая волна!

– Что-то не так? – спросила Сиенна и, понизив голос, добавила: – Не считая того, что Эстрель сегодня страшнее тех жутких ухогрызов, что порой лезут из стока ванны… – Она содрогнулась.

– Ты про уховерток? – не сразу догадалась я.

– Ага, такие волосатые, с ногами – бр-р-р!

Меня тоже передернуло. Жуткие твари!

– Все в порядке. Даже лучше! – Я улыбнулась. – У меня для тебя кое-что есть. Диковинка.

Я тысячу раз стояла рядом с Сиенной и никогда ничего не чувствовала. Значит, ее вещица попала в коллекцию недавно! Я сгрузила коробки на стол под доской. На той неделе я добавила к коллекции только одну вещь, так что точно знала, где искать.

– Ты серьезно? – Она сунула телефон в карман и всплеснула руками. – Я давно мечтала получить диковинку!

У меня всегда поднималось настроение, когда удавалось найти хозяина для одной из моих вещиц. Я прямо искрилась от радости! Взяв мерные ложечки, которые принесла с библиотечной распродажи, я закрыла глаза и мысленно поблагодарила маму, где бы она сейчас ни находилась, за то, что передала мне свой дар.

– Это тебе, – и я протянула Сиенне горчично-желтые ложечки.

Та растерянно моргнула.

– Точно? А мне так хотелось пластинку «Крэнберрис»[8] с верхней полки… – Она замурлыкала песню «Зомби».

Эстрель хмыкнула. Я покосилась на нее, она же лишь вскинула бровь.

– Точно! – Я вручила ложки Сиенне.

– Ну ладно. Спасибо, наверное… – надулась она.

– Ты готовишь? – Я попыталась направить ее мысли в нужное русло.

Она покачала головой.

– Может, печь любишь?

– Не знаю. Я никогда ничего не готовила и печь не умею. Мне на кухню вход заказан!

Должно быть, родня не пускала ее в кухню из страха, что Сиенна сожжет дом. Если так, их можно было понять.

– Но я люблю ванильные булочки, – задумчиво протянула она, глядя на доску. – Пару дней назад миссис Поллард предложила научить меня их готовить.

Отважная миссис Поллард…

– По-моему, отличная идея! – Простите меня, миссис Поллард! Надеюсь, ваш дом застрахован на случай пожара. – Поймай ее на слове.

– Может быть. Посмотрим… – Сиенна глянула в сторону стойки. – Раз все разошлись, закажу кофе. И булочку с корицей. А еще одну возьму для Хавьера – просто из принципа.

Я обернулась через плечо. Эстрель в кофейне уже не было. А Роуз с интересом наблюдала за нами.

Сиенна повторила заказ, я же снова взялась за коробки и направилась к черному ходу.

Было немного странно, что ложечки ни о чем Сиенне не напомнили, и в то же время такое уже случалось. Диковинки не всегда вели в прошлое – иногда, наоборот, прокладывали тропинку в будущее. Я от всей души надеялась, что они выведут Сиенну на путь, который поможет ей найти ее истинную страсть в жизни.

Глава 13

Глава 13

АВА

К пятнице я уже не сомневалась, что «Снулые улитки» – название ироничное.

Участники группы отдавались тренировкам всей душой: раскачивали бедрами, толкались локтями, высоко поднимали ноги. Во главе нашего отряда выступала Беттина: затянутая в черный спандекс, с развевающимися на ветру светлыми с проседью волосами, она летела вперед, словно летучая мышь из ада.

Еще я обнаружила, что Джолли Смит – сплетница, и это меня ужасно обрадовало. Она уже стала одним из моих любимых обитателей Дрифтвуда, а сегодня утром, отправляясь на вторую за неделю прогулку со «Снулыми улитками», ее я встретила первой.

Эта женщина с пышными волосами и отзывчивым сердцем охотно разрешила мне держаться за поводок ее птички, о чем я попросила в прошлую среду. Клик-Клак, симпатичная черная с белыми пятнышками курочка, воспользовалась моей наивностью, и мне пришлось на бешеной скорости (и со сбившимся дыханием) проделать полный круг, а Джолли хохотала как ненормальная.

– Смотри-ка! Кэнди Читвуд идет в пекарню. Вон та женщина в микроскопическом топике. – Джолли указала на свою знакомую подбородком.

Я глянула в ту сторону и чуть не растянулась на ровном месте. Неделя выдалась непростой, к тому же я так старалась не отставать от спортсменов, что уже валилась с ног. Добрая Джолли нарочно замедлила шаг, чтобы мне было проще за ней угнаться, и я тут же полюбила ее всем сердцем.

Когда мы обходили площадь уже в третий раз, мимо пронеслась внучка Джолли Ханна, распевая во все горло:

– Бибеди-бабеди-бум!

Без сомнения, устала я так потому, что еще не привыкла к новой работе, почти ничего не ела в последнее время и давно не занималась спортом.

Вот и все. Ничего больше!

До начала тренировки «Улитки» обсуждали забег на пять километров, который должен был состояться во время Фестиваля бабочек. Так я и определила себе цель: пройти (не пробежать – я же еще в своем уме!) пять километров. До забега оставалось полтора месяца, так что у меня было полно времени, чтобы более-менее привести себя в форму.

– Эта Кэнди – милейшая девушка! Но даже не представляет, сколько аварий спровоцировало ее глубокое декольте, – поделилась Джолли. – Совсем недавно у нас тут произошел казус с помидорной грядкой, в результате которого молодому человеку пришлось прокатиться на скорой.