Американец сказал, что его зовут Роджер Уильямсон, и, видя озадаченный взгляд Сонджу и мисс Им, медленно повторил своё имя. Затем написал его на бумажке. Мисс Им и Сонджу прочитали его вместе:

– Ро…джеру… Ви…ри…аму…сону…

Он несколько раз поправил их произношение. Затем мисс Им, показав себе на грудь, сказала на английском:

– Меня зовут Им Нари.

Она репетировала эту фразу до прихода мистера Уильямсона. Добавила:

– Нари, если по-американски.

Мистер Уильямсон кивнул и улыбнулся.

– Приятно познакомиться, Нари.

Сонджу показала ему статьи из журнала Life и англо-корейский словарь. Показала на слова и провела по строчкам в журнале указательным пальцев, кивая и глядя ему в глаза, чтобы убедиться, что он её понимает.

Когда американец ушёл, мисс Им сказала:

– В каждый его ботинок вместилась бы целая тарелка риса, – и обе женщины рассмеялись.

Он приходил каждую субботу, даже в сезон дождей.

Во время оккупации японцы учили корейцев британскому английскому с японским акцентом, и избавиться от закрепившихся в школе привычек было для Сонджу и мисс Им нелегко. Пока они учились произносить слова на американском английском, они смеялись над каждой своей ошибкой, а это случалось довольно часто. «Миста Вириамусону», кажется, вскоре привык к тому, как легко их было рассмешить, и тоже стал смеяться вместе с ними.

Через четыре месяца ежедневной учёбы и практики Сонджу и мисс Им уже понимали английский достаточно хорошо, чтобы спросить у мистера Уильямсона, почему он приехал в Корею. Они просили его записывать незнакомые им слова, чтобы они могли посмотреть их позже в словаре. Наконец они поняли суть того, что он им рассказал: он служил в американских войсках, стоявших в Японии после полной капитуляции японского императора. Затем он подружился с профессором университета Мэйдзи, корейским эмигрантом, который много лет учился в Японии. От этого профессора он узнал, что почти всей корейской диаспоре в Японии отказали как в гражданстве, так и в социальной и медицинской помощи. В результате многие трудились на низкооплачиваемой работе. Так он заинтересовался корейцами. Получив докторскую степень по политологии, – свои исследования он сосредоточил на японской оккупации Кореи, – он взялся за текущую работу.

– Теперь мы будем называть вас доктором, – сказала Сонджу на английском.

Мисс Им спросила:

– Расскажите о вашей семье, пожалуйста. Вы старший сын?

– Я единственный сын. У меня есть старшая и младшая сёстры.

– Америка большая, да? – спросила мисс Им. – Где в Америке вы живёте?

– Калифорния.

– А, Калифорния. Запад, – Сонджу кивнула. – Что американцы едят?

– Мы едим мясо, курицу, рыбу и овощи.

– Мы тоже, – сказала Сонджу.

– Да, но готовим мы по-другому, – возразил доктор Уильямсон. – Я отведу вас обеих в американский ресторан и покажу.

В следующий свой визит он принёс три набора столовых приборов и салфеток. Понаблюдав, как он использует вилку и нож, Сонджу и мисс Им попробовали повторить. Когда Сонджу пыталась разрезать пулькоги[2] ножом и вилкой, один кусочек отлетел с блюда и попал мисс Им в щёку, отвалился и упал на салфетку. Сонджу хихикала, прикрыв рот и наблюдая, как мисс Им оправляется от внезапной пощёчины, салфеткой вытирая с лица коричневый маринад.

В следующую субботу Сонджу и мисс Им встретились с доктором Уильямсоном возле Восьмой армейской базы в Ёнсане. Пока доктор Уильямсон говорил с солдатом на пропускном пункте, Сонджу оглядывалась по сторонам, стараясь не глазеть на американцев в открытую – большинство было в форме, и лишь некоторые – в гражданском. Мужчина и женщина неспешно куда-то шли, обнимая друг друга за талию – прямо как на фотографиях в журнале. Ах, эти американцы, как она им завидовала!

В ресторане доктор Уильямсон объяснял каждое блюдо в меню. Когда еду принесли, Сонджу наблюдала за ним и повторяла его движения, с вежливой улыбкой на лице пытаясь спрятать нервную дрожь в пальцах.

После ресторана, в такси, мисс Им сказала ей:

– Тебе не кажется, что это варварство – резать кусок мяса и есть его миниатюрными фермерскими инструментами? По-моему, резать еду перед её приготовлением и использовать ложку и палочки – гораздо более цивилизованно.

– Десерт был слишком сладким, – добавила Сонджу. – Что это было? Нечищеная целая картофелина на блюде?

На пятую годовщину смерти Кунгу ветер выл и надрывался, как сердитый ребёнок, разметая по земле упавшие листья. Каждый год госпожа Чхо вспоминала о дате и сидела с Сонджу в тишине, глядя на закрытый сад. Сонджу написала Мису, когда переехала в новый дом, и Мису ответила, что однажды обязательно зайдёт в гости, но так и не зашла.

В декабре Сонджу заметила нехарактерную мягкость в голосе их с мисс Им учителя: тот хотел угодить мисс Им, поправляя её английский, и смотрел на неё с обожанием, когда она говорила.

Госпожа Чхо сказала мисс Им:

– У меня сложилось впечатление, что доктор Уильямсон к тебе весьма неравнодушен.

Мисс Им непринуждённо улыбнулась в ответ:

– Ах, в таком случае его чувства невзаимны.

Женщины в Зале находили эту неожиданную страсть со стороны мужчины невероятно увлекательной. В конце концов, он ведь был с запада. В первую неделю марта, девять месяцев спустя после начала занятий, мисс Им согласилась сходить с ним на воскресное свидание. В понедельник Сонджу спросила её, как всё прошло, но мисс Им отказывалась говорить. По крайней мере, она улыбалась.

Спустя ещё несколько свиданий мисс Им начала проводить больше времени в своей комнате. Однажды в июле мисс Им завела Сонджу в комнату и настояла, чтобы они куда-нибудь пошли: ей требовалось что-то Сонджу рассказать. Несмотря на ливень, они дошли до ближайшей чайной. Ожидая свой заказ, мисс Им сказала:

– В прошлое воскресенье доктор Уильямсон признался мне в любви. Я сказала, что не чувствую того же.

– Как он отреагировал? – спросила Сонджу.

– Сказал, что готов ждать, сколько потребуется. – Затем она спросила: – Как понять, когда эта штука… любовь, то есть… с тобой случается?

– Когда ты думаешь о нём всё время, хочешь быть с ним всегда и представляешь ваше совместное будущее. Так было со мной, – ответила Сонджу.

Мисс Им на несколько мгновений отвела взгляд.

– Когда я с Роджером, люди смотрят на меня, как на проститутку, хотя я веду себя исключительно прилично и одеваюсь так же, – она изобразила взгляд, полный отвращения. – Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится. Я это ненавижу.

Похоже, её и правда очень это злило. Но Сонджу знала, что мисс Им была темпераментной женщиной: она быстро заводилась и быстро остывала. Сонджу задумчиво наклонила голову:

– «С Роджером»?

– Да, так его зовут, помнишь? – отозвалась та ворчливо.

Сонджу сказала:

– Люди смотрят, потому что он американец и отличается от нас. Только и всего.

С тех пор каждый раз, оказываясь с Сонджу наедине, мисс Им говорила о Роджере. Постоянно. Она говорила о его манерах, идеях и жестах, таких непривычных для Кореи. Эти отличия она называла «американствами».

Сонджу читала в дальней комнате, когда мисс Им сказала:

– Роджер очень внимательный. Он всегда спрашивает о моих предпочтениях. Он встаёт не передо мной, а за мной при разговоре. Ему тридцать шесть – на пять лет старше нас с тобой. Тебе не кажется странным, что он ещё не женат? В общем, я спросила его, не давят ли на него родители, чтобы он вернулся домой и женился поскорее, а он сказал, что уже взрослый человек и не им решать, что ему делать со своей жизнью.

Сонджу завидовала возможности Роджера жить так, как он хочет. В особенности потому, что он говорил об этом так буднично: будто личная свобода – это нечто естественное и очевидное.

– И что ты об этом думаешь? – спросила она.

– Это так необычно, – мисс Им слегка наклонила голову вбок, подняла руку и медленно пригладила волосы. – До него я думала, что никто из мужчин не захочет со мной связываться – с бесплодной женщиной, которая уже побывала замужем. Я рассказала ему всё. Его это совершенно не смутило.

Сердце Сонджу наполнилось нежной грустью. Под всей этой бравадой её подруга скрывала ранимость и неуверенность в себе. Сонджу взяла мисс Им за руку.

– Ты полна жизни и прекрасна. Нет ни одной причины тебя не полюбить.

– Спасибо, – поблагодарила мисс Им с нехарактерно застенчивой для неё улыбкой.

Больше года мисс Им являлась источником развлечения для женщин в Зале с её историями о том, что Роджер сказал или сделал или что она узнала об Америке. Сонджу видела, что мисс Им начинает привыкать к «американствам» – даже к еде, которую она критиковала всего два года назад. Однажды мисс Им вдруг выпалила беспричинно:

– Роджер поцеловал меня. – Не замечая шокированных взглядов женщин, она продолжила: – Какой странный обычай. Я не знала, что делать с его языком у меня во рту. Вам это странным не кажется?

Она посмотрела на Сонджу и на других женщин, которые еле-еле сдерживали смех, готовые лопнуть от напряжения.

– Забудьте, – сказала она. – Можете смеяться надо мной, сколько влезет.

Они и правда рассмеялись, и мисс Им, фыркнув, ушла в спальню.

Когда доктор Уильямсон пришёл в эту субботу для занятия английским, из кухни, хихикая, вышли Ёнги и Киджа. Мисс Им буравила их взглядом, пока те не сбежали обратно на кухню, задыхаясь от смеха. Больше о Роджере мисс Им не рассказывала.