Они прогуливались по периметру территории. Заворачивая за угол к коттеджу, Сонджу сказала:
– Вы заметили, как грязно стало в Сеуле? Или мне только кажется? – Она нахмурилась. – В прошлое воскресенье я ходила на рынок вдоль ручья Чхонгечхон. Уф, вода там пахнет просто ужасно из-за всех этих отходов! Мне стало жаль бедных торговцев и всех, кто там работает, вдыхая эти миазмы. И, – её голос невольно подскочил на октаву выше, – это ещё не всё. В центре города я прошла мимо мальчика двенадцати или тринадцати лет, который заманивал мужчин на английском, спрашивая каждого чужестранца: «Хочешь красивую девочку, парень?» Он говорил это вслух без капли стыда и смеялся, если его игнорировали! Что ждёт такого мальчика в жизни?
Сонджу не могла остановиться.
– А ещё, я рассказывала о том, что случилось, когда мы с Ёнги ходили в кино несколько месяцев назад? После фильма мы шли к ресторану, куда я раньше ходила со своей подругой Мису – вы знаете, знаменитый ресторан в китайском гетто. И вся мостовая была в моче. Какой-то пьянчуга шёл за нами, шатаясь и ругаясь. Мы быстро свернули от него в сторону и вышли к узкому тёмному переулку. Там мы увидели бездомного, который спал на земле, укрывшись какими-то лохмотьями. А ещё там были какие-то хулиганы, и они смеялись нам вслед, пока мы не выбежали на широкий освещённый проспект. А ещё, – она сглотнула, – все эти фотографии и статьи в газетах… Ветхие дома, нависающие над обрывами, и эти картонные хижины под Ханганским мостом, которые снесло вышедшей из берегов рекой. Это происходит год за годом. Наш город так жесток к беднякам!
Как-то они с мисс Им собрали много коробок с едой и отнесли их под мост, чтобы раздать людям. Каждый раз, когда кто-то из живущих там открывал рот, чтобы поблагодарить их, из их пустых желудков разило кислой вонью. На следующий день они стояли всё на том же месте, всё такие же голодные. И Сонджу, и мисс Им постепенно перестали приходить. Они не обсуждали это: было и так ясно, что дело безнадёжно.
Сонджу резко остановилась.
– И я ничего не могу с этим поделать. Это слишком. Просто слишком!
Внезапно у неё вырвался всхлип. Рыдания разрывали ей грудь. Постепенно они стихли: она почувствовала себя опустошённой. Она привалилась к плечу госпожи Чхо, и та мягко похлопала её по спине. Когда слёзы высохли, Сонджу посмотрела на небо и увидела белое облако, проплывающее по бескрайней синеве.
Придя в тот день домой, она написала:
Дорогая дочь! Я бы хотела быть сейчас с тобой в Маари. Я бы хотела поблагодарить твоих бабушку и дедушку. Они были добры ко мне вплоть до самого моего отъезда. Когда я уезжала из Маари, тебе не исполнилось ещё и трёх. Я с нетерпением жду нашей встречи. Почему-то мне особенно сложно даются эти последние четыре с половиной года. Сейчас я чувствую себя ещё более беспомощной, чем в минувшие девять лет. Я думаю о том, как буду объяснять тебе всё, когда настанет время. Наверное, мне стоит начать с признания моих многочисленных недостатков. Из-за некоторых моих решений пострадали другие люди, особенно ты. Раньше я была уверена во многих вещах, но чем старше я становлюсь, тем меньше всё кажется очевидным и определённым. И всё же я стараюсь мыслить трезво о себе и о мире вокруг. Чинджу, больше всего на свете я жалею, что оставила тебя! Я умоляю о твоём прощении за все эти годы, когда тебе пришлось расти без матери. Я очень тебя люблю. 23 сентября 1962 года
Перечитав письмо, Сонджу открыла ящик и поместила письмо в шкатулку. Рядом стояли девять таких же шкатулок, в которых содержалось больше пятисот двадцати писем. Сонджу уставилась на них, гадая, простит ли её дочь когда-нибудь.
Сонджу читала газету в дальней комнате, когда вошла Ёнги и села рядом. Осторожно улыбнувшись и сложив руки на коленях, Ёнги сказала:
– Госпожа Ё, парикмахер хочет на мне жениться.
– А ты хочешь за него замуж?
– Ему двадцать пять, на четыре года меньше, чем мне. Он умён и красив. Почему он хочет на мне жениться?
– Я могу перечислить целый список причин, почему любой мужчина захотел бы на тебе жениться. Но какое бы решение ты ни приняла, помни: ты не одна.
– Я знаю.
Ёнги поёрзала на месте. Затем на её лице засияла улыбка – как цветок, раскрывающий лепестки навстречу утреннему солнцу.
– Он мечтает открыть собственную парикмахерскую. Сказал, что научит меня стричь волосы, чтобы мы могли работать вместе.
На следующий день Ёнги сообщила Сонджу:
– Я попросила госпожу Чхо подыскать мне замену, но она ответила, что не станет этого делать, так что я решила остаться в клубе до его закрытия, даже если выйду замуж раньше.
По совету Сонджу Ёнги купила небольшой дом к югу от реки Ханган до свадьбы с парикмахером. На свадьбу организовали небольшое торжество в «Г-62» – помимо жениха и невесты пришли только госпожа Чхо, Киджа, повариха, Сонджу, господин Ким и профессор Син. Ёнги в своём белом свадебном платье в западном стиле, с кружевной отделкой, как у мисс Им, лучилась счастьем, глядя на своего мужа, пока он в своём облегающем сером костюме – тоже западного кроя – и с блестящими от геля волосами кланялся гостям.
После свадьбы Киджа сказала:
– Госпожа Ё, без пары остались только мы с тобой и госпожа Чхо. Так странно, что нас оставили за бортом.
Сонджу задумалась о том, что скрывалось за этим тоскливым взглядом человека, который обычно не показывал никаких эмоций. Она сказала:
– Но ты говорила, что никогда не выйдешь замуж. Ты передумала? Если да, это нормально. Ты не потеряешь лицо.
Киджа покачала головой.
– Я собираюсь придерживаться своего изначального плана. А ты?
– Я жду встречи с дочерью.
– А госпожа Чхо?
– Не знаю, – ответила Сонджу и взяла Киджу под руку, с удивлением обнаружив отсутствие всякого сопротивления. – Сегодня я в настроении переночевать в Зале. Только ты и я. Что скажешь?
Вскоре после свадьбы Ёнги сказала Сонджу, что обсудила с госпожой Чхо желание мужа открыть парикмахерскую рядом со зданием Национального собрания.
– Госпожа Чхо сказала, что председатель Бэй владеет зданием недалеко от здания парламента, и она его спросит.
Каждый день после открытия парикмахерской Ёнги повторяла всем, кто готов был слушать, то, что говорил ей муж: кто приходил стричься, как клиенты хвалили его навыки и как он был постоянно занят. Спустя какое-то время вместо обычного рассеянного поддакивания Киджа стала убегать на кухню, как только Ёнги улыбалась и открывала рот. Если Ёнги следовала за ней, она уходила в другую комнату. Через несколько дней Ёнги сдалась.
Письма от мисс Им приходили теперь раз в месяц. В последнем письме она сообщала, что они с Роджером купили дом, и она получила водительские права. Она скучала по осенним краскам и по снегу.
Через четыре месяца после свадьбы Ёнги начала часто смотреть в пустоту, ходить кругами, что-то бормоча себе под нос, и заламывать руки. Иногда она впадала в истерику без видимой причины. Однажды Сонджу увидела Ёнги во дворе: та тихо стояла, опустив голову. Сонджу подошла к ней.
– Что-то тебя явно беспокоит…
Из глаз Ёнги тут же хлынули слёзы. Она вытерла их тыльной стороной ладони и с видом побеждённого, униженного ребёнка призналась:
– Он всё время откладывал моё обучение парикмахерскому делу. А теперь говорит, что будет лучше, если он наймёт женщин моложе и красивее меня, – её лицо скривилось, как будто она собиралась заплакать. – Иногда он не приходит домой. Я не видела его уже четыре дня.