Ёнги отправилась на рынок одна – хихикая, вертясь и подпрыгивая от радости. Никакие ядовитые замечания не могли испортить ей настроения.
Вскоре после этого Ёнги начала говорить о парикмахере, которого встретила в тот день. Она постоянно передразнивала его манеру говорить, повторяла его быстрые жесты и движения. Она говорила о его наутюженных брюках и накрахмаленной рубашке.
– Он смотрится в отражение каждый раз, когда проходит мимо окна, и поправляет свои напомаженные волосы, – хихикала она.
Мисс Им осталась верна себе:
– Из вас двоих получится отличная пара. Только вам понадобятся два зеркала: одно для него, другое для тебя.
Сонджу поморщилась, но Ёнги только улыбнулась. Она была похожа на те растения, которые пробиваются даже через трещины в асфальте, полные надежды и стремления. Сонджу это в ней по-настоящему восхищало.
Свадьба мисс Им. 1962 год
Свадьба мисс Им. 1962 год
Кухонный персонал прибирался в передней, а госпожа Чхо и Сонджу занимались меню, когда из спальни прогулочным шагом вышла мисс Им и объявила:
– Мне нужно вам кое-что сказать.
Все повернулись к ней. Её глаза сияли.
– Я приняла предложение Роджера.
Мисс Им уедет в Америку, подумала Сонджу. Хотя это и было ожидаемо, но Америка находилась так далеко. Она не могла вынести потери ещё одного друга.
Госпожа Чхо отложила меню и список покупок.
– Замечательно! Когда свадьба?
– Третьего июня. Роджеру предложили должность преподавателя в университете в Техасе. Он приступает к работе в августе.
Ёнги наклонила голову.
– Ты правда собираешься замуж за какого-то американца?
– За
Повариха сказала:
– Мне нравится наш американец. А ему нравится моя готовка.
Мисс Им повернулась к Сонджу.
– Только ты ничего не говоришь.
– Я счастлива за вас с Роджером, правда. Но ты ведь оставишь здесь всё, к чему привыкла, – ответила Сонджу.
Мысленно она уже скорбела по подруге, которая будет так далеко. Она вспомнила, как бывшая свекровь боялась потерять младшего сына и его семью, оставшись всеми забытой.
– Да брось, насколько сложной может быть жизнь в Америке? – отмахнулась мисс Им уверенно. – Особенно по сравнению с тем, что я уже пережила.
Сонджу тут же устыдилась своего эгоизма.
– Ты права. Зная тебя, я уверена, ты справишься просто отлично.
– Да, так и будет, – сказала госпожа Чхо поспешно.
Две недели спустя молодая женщина доставила в Зал свадебное платье из белого шёлка с кружевной отделкой по воротничку и на манжетах. Мисс Им отнесла его в спальню, приложила к себе и стала позировать перед зеркалом.
Ёнги внимательно на неё смотрела.
– Из тебя получится прекрасная невеста! А платье…
– Очень стильное, – вмешалась Сонджу. – Прекрасный фасон. Оно идеально.
Мисс Им повернулась к ним, затем развернулась обратно к зеркалу, чтобы полюбоваться собой ещё немного.
Ещё неделю спустя Сонджу услышала, как мисс Им рыдает в спальне.
– Мисс Им, что случилось? Я войду?
Открыв дверь, Сонджу увидела мисс Им, сидящую рядом со своим свадебным платьем и вытирающую слёзы платком.
– Что случилось?
Гнусавым от рыданий голосом мисс Им поведала:
– Я получила письмо от брата. Никто из моей семьи не придёт на свадьбу, потому что я выхожу за американца.
– Ты сказала им, что он преподаёт в университете, как твой отец?
– Да, но мой брат написал, что семья будет опозорена, если кто-нибудь узнает об этом браке, потому что люди будут думать, что я продавала своё тело, – ответила она, всхлипывая.
Лицо её раскраснелось, щёки были влажными от слёз. И всё же она упрямо вздёрнула подбородок:
– Не то чтобы у моей семьи имелась какая-то особенно благочестивая репутация. Мой отец – жалкий пьянчуга.
Сонджу была знакома эта боль.
– Мы придём на твою свадьбу, чтобы отпраздновать ваш союз с Роджером. Всё будет чудесно, – сказала Сонджу, накрыв ладонь мисс Им своей.
Двадцать четвертого мая мисс Им и Роджер зарегистрировали брак в мэрии, а на следующее утро подали заявку на визу в американском посольстве.
В день свадьбы Сонджу стояла на газоне перед «Г-62» и смотрела на голубое небо и верхушки акаций. Затем она посмотрела вниз и вокруг. Над землёй висел запах свежескошенной травы. Листья деревьев золотились на свету. В садах всё цвело; порхали бабочки. Всё в мире было хорошо. Сонджу прошла мимо стульев, где сидели рядами гости, и мимо белого шатра. У входа в галерею Киджа, одетая в простую белую блузку и синюю юбку по случаю, сидела за столом, записывая свадебные подарки от гостей. Увидев Сонджу, она показала на боковую комнату.
Войдя, Сонджу кивнула мисс Им:
– Всё готово. Пора одеваться.
Они с Ёнги помогли мисс Им облачиться в свадебное платье. Проверив вуаль, Сонджу отступила, чтобы посмотреть на невесту: посреди комнаты теперь стояла неземная фигура в белом.
– Ах, только взгляни на себя! Я даже не могу подобрать слов, – Сонджу не знала, как описать этот восторг.
– Кто из гостей пришёл? – спросила мисс Им дрогнувшим голосом.
Похоже, мисс Им всё ещё надеялась, что хоть кто-то из её семьи появится на свадьбе. Подавив грусть, Сонджу попыталась её взбодрить:
– Наши бывшие клиенты и их жёны, художники, около десяти американцев и ещё некоторые, которых я не знаю. Видимо, это друзья Роджера. Госпожа Чхо сейчас приветствует их всех.
Сонджу и Ёнги поправили шлейф платья и последовали за мисс Им к двери. К алтарю мисс Им шла одна, вцепившись в букет дрожащими пальцами, и всё же походка её оставалась уверенной. Профессор Син руководил церемонией. Роджер стоял у алтаря, лучась счастьем. Щёлкали камеры. Мисс Им плакала и смеялась.
Когда церемония закончилась и последний гость ушёл, мисс Им взяла Сонджу под руку. Пока они шли к коттеджу, где ждал Роджер, Сонджу сказала:
– Теперь тебе откроются новые возможности. Пользуйся ими.
Говоря это, Сонджу думала о том, ради чего готова была бороться. Хорошо, что у мисс Им будет возможность достичь всего, чего она желает, на земле, где женщинам дозволено следовать за мечтой.
Одиннадцать дней спустя женщины Зала проводили молодожёнов в аэропорт. Так странно: отъезд одного человека казался концом целой эпохи. Сонджу припомнила, как Ёнги и мисс Им говорили, что время, проведённое в Зале, было для них самым счастливым. А теперь мисс Им отправлялась искать новое счастье с Роджером и его семьёй.
Той ночью Сонджу села в кровати. Чинджу смотрела на неё с портрета на стене.
– Где же ты, дочка?
– Так тихо. Почему никто ничего не говорит? – сказала Ёнги вслух, проходя из кухни в сад, из сада к воротам – и обратно в кухню.
Уже две недели Ёнги бродила по Залу, как неприкаянная. Киджа хандрила. Повариха проводила большую часть времени на кухне и почти ничего не говорила. Сонджу, читавшая газету, в третий раз проверила часы в гостиной. Только семь минут прошло с тех пор, как она проверяла время в последний раз, но ей казалось, что прошло уже полчаса.
Мисс Им отсутствовала уже три недели. Внезапно Ёнги завизжала:
– Письмо из Америки!
Ёнги вбежала в гостиную, потрясая письмом. Все сели в кружок, и Сонджу зачитала письмо вслух. Мисс Им писала, что прибыла в аэропорт Лос-Анджелеса с Роджером и её тошнит от смеси запахов сыра и всевозможных духов, исходящих от людей вокруг. После встречи с семьёй Роджера в Лос-Анджелесе они поехали в Техас на своей новой машине.
– Три дня из Калифорнии в Техас? – удивилась Киджа. – Какая же Америка большая!
Ёнги вставила:
– Не могу поверить, что Техас в семь раз больше Южной Кореи. Это же всего одна провинция в Америке, правильно?
– Думаю, это называется «штат», – поправила Сонджу, – но идея та же. Всего пятьдесят штатов. Кажется, Техас – один из самых больших.
– И кактусы там высотой со здание. Интересно, как выглядит пустыня? – пробормотала Киджа.
Неделю спустя они получили ещё одно письмо от мисс Им. Они с Роджером искали дом или квартиру рядом с кампусом.
И ещё одно письмо, в котором мисс Им говорила, что в Америке всё большое – не только люди, но и шоссе, магазины, даже грузовики. Она писала о том, что не может теперь есть кимчи и жаловалась на чувствительность американцев к телесным запахам.
Десять дней спустя пришло ещё одно письмо. Она писала так часто. Возможно, дела шли не так хорошо, как мисс Им говорила? Сонджу вскрыла конверт.
Дорогие все! Я получила письмо госпожи Ё. Я тоже по всем скучаю, особенно когда смотрю вокруг и вспоминаю, что я чужестранка. Но я к этому привыкну. У американцев много странных обычаев. Мой сосед мыл машину. Он ласково похлопал её и сказал: «Это моя Бетси. Она у меня с самого колледжа. Разве не красотка?» Я была озадачена, потому что не знала, о ком он говорит. Его жену зовут Эмили. Я спросила: «Кто такая Бетси?» Роджер и сосед рассмеялись, и Роджер объяснил, что «Бетси» – это имя машины. «Но почему? Она же не похожа на женщину». Они рассмеялись снова. Американцам нравится странно называть вещи. Когда я только приехала, Роджер рассказал мне о монетах. Здесь недостаточно сказать: монета в один цент, в пять центов, в десять центов, в двадцать пять центов. У каждой монеты есть отдельное название. Один цент – это пенни, монета в пять центов – это никель, десять центов – дайм, двадцать пять – четвертак, а монета в пятьдесят центов – это полдоллара, как будто и без того непонятно, что пятьдесят центов составляют половину доллара. Словно этого мало, пятицентовая монета ещё и больше, чем десятицентовая. Когда я пошла за покупками, от этих монет у меня разболелась голова. Почему они просто не поставят на каждой монете большую цифру, как мы делаем в Корее? Я не знала, какая монета что означает, так что просто высыпала всю мелочь в ладонь и дала её кассиру, чтобы она взяла нужную сумму сама. А ещё они измеряют всё унциями, фунтами, футами, милями и галлонами. Разве метрическая система не проще? Многие американцы испытывают трудности с простой арифметикой. Я видела, как взрослые люди считают на пальцах. Но несмотря на всё это, думаю, со временем я полюблю эту страну. Им Нари16 июля 1962 года