Соловей и Дровосек. Сказка Бетти Сторм

В маленькой лесной хижине жил-был дровосек. Он был добрым человеком и был доволен своей простой жизнью. Но иногда ему становилось очень одиноко. Каждый день он отправлялся с топором в лес и рубил дрова. Часть поленьев он продавал, а другие оставлял себе и каждый вечер топил ими свой камин. Он сидел перед камином и думал: хорошо бы, если бы у меня был товарищ.

Однажды в лесу он заметил на дереве соловья. Соловей пел красивым-красивым голосом, и казалось – поет для него, чтобы ему не было одиноко.

И на другой день он пел, и на следующий, и когда дровосек смотрел на него, его сердце наполнялось радостью.

Он стал приносить соловью кусочки хлеба, и соловей благодарно клевал. Ему, казалось, была приятна такая забота. Но когда дровосек возвращался вечером домой, его опять одолевало одиночество.

Однажды он протянул соловью кусочек хлеба, а соловей спорхнул и сел ему на палец. «Я заберу тебя домой, маленькая птичка, – сказал дровосек. – Будешь жить со мной, буду тебя кормить и всю жизнь о тебе заботиться. Можешь петь мне, и оба мы не будем одинокими».

Он сделал клетку из прутиков, поселил в нее соловья и запер дверку, чтобы тот не улетел. Он кормил соловья зернами, хлебом и давал воды. Он разводил огонь в камине, чтобы им было тепло, и улыбался своему новому другу.

Первое время соловей был весел, пел по утрам и вечерам. А днем за работой дровосек скучал без его песен, но знал, что соловей ждет его дома. Но с каждым днем песни соловья становились все тише, и он уже не прыгал от радости, встречая дровосека.

Дровосек перенес клетку к окну, чтобы соловей мог смотреть на лес, и приносил ему дикие ягоды. «Птичка, спой мне, пожалуйста», – шептал он через прутья клетки. Соловей наклонял набок голову и пел, но голос у него был едва слышный.

Дровосек вынимал соловья из клетки и сажал на подоконник. Но вместо радостной трели слышался только писк.

Дровосек горевал.

«Прости меня, птичка, – говорил он. – Я не хотел тебя обидеть. Я старался ухаживать за тобой. Отнесу тебя обратно в лес, где твой дом».

Они остановились среди деревьев, и тут оказалось, что соловей разучился летать. Он забыл, как находить себе пищу. Только прыгал по земле и не знал, что делать.

Дровосек отнес его обратно в хижину, и там они прожили вместе до конца своих дней. Птичка очень старалась порадовать его своим пением. Когда он возвращался домой, она встречала его песенкой, но он чувствовал, что песня не от души. И дровосек всю жизнь сожалел о том, что забрал к себе прекрасное создание и пытался сделать его чем-то другим.

Глава тридцать восьмая Крокодил

Глава тридцать восьмая

Крокодил

На другой день после рождественского обеда, войдя в библиотеку, Марта закрыла глаза и вдохнула запах книг, старых радиаторов и вытертых ковров. Она похлопала по желто-белому компьютеру, поправила несколько книг на полке. Как будто вернулась домой.

Заметила шоколадную обертку на полке с научными книгами и бросила ее в урну. Полки с возвращенными книгами пора было разобрать. К доске объявлений был пришпилен полароидный снимок мужчины, нарядившегося коричневым хорьком. Она услышала звуки на кухне, и оттуда появилась Сьюки.

– Марта! – Она бросилась к ней, раскинув руки. Объятию несколько помешал выпуклый живот. – Наконец-то вы на своем месте.

– Да. А вы следите за своим здоровьем? Не рано ли вы пришли на работу? Посидите, а возвращенные книги я расставлю. Спасибо, что передали с Сигфридом одежду для меня.

Сьюки отодвинулась.

– У меня все нормально. Я не знала, когда вы вернетесь, и перенесла заседание книжного клуба пораньше. На будущей неделе у меня кесарево.

– Кесарево? Ах, Сьюки. Я не знала. Я могла бы вас подменить.

– Я сама только позавчера узнала. Ребенок находится в ягодичном прилежании.

– Предлежании.

– Да. Именно. И кесарево – так роды будут безопаснее всего. Для нас обоих. В общем, хотела попросить вас кое с чем помочь. – Марта ожидала, что сейчас ей прочтут перечень дел по библиотеке, но Сьюки только вздохнула тяжело. – Не съездите со мной в больницу? После моей кульминации Бен решил, что не вернется. Мама сейчас в Марбелле. элле, и хорошо бы кто-то близкий меня проводил.

От этого слова у Марты тепло разлилось внутри. Может, не было такого конкретного события или момента, после которого просто знакомая становится близким человеком. Может быть, это что-то органическое, не планируемое, не предмет для анализа.

– С радостью поеду, – пообещала она. – А вы обдумали, что взять в больницу? С чем сумку? А потом, наверное, недель шесть как минимум вам нельзя будет поднимать тяжести. Надо сделать на кухне запас консервов.

Сьюки с облегчением вздохнула.

– Я знала, что вы тут справитесь. Сказала Клайву, что надо взять человека, и чем раньше, тем лучше. Ваша сестра передала мне вашу анкету, а я отдала ему.

– Я думала над моим Cumulus Vitae, пока заполняла, – поддразнила ее Марта.

– Хотите сказать Curriculum Vitae?

– Да, что-то в этом роде.

* * *

Первой на собрание книжного клуба пришла Брэнда.

– Марта! – обрадовалась она. – Вы вернулись. Я купила вам новую книгу. – Из большой темно-красной сумки она достала книгу в черном переплете с оранжевым титулом. – Очень нуар, – сказала она. – Очень рекомендую ее для нашего следующего заседания.

Нора сунула руку под свой стул.

– Я принесла вам шоколадки и хочу поблагодарить за стирку, – смущенно сказала она. – Мой новый бой-френд починил мне стиральную машину.

Следующим пришел Сигфрид. На Марту он взглянул мельком, а увидев книгу Брэнды, закатил глаза к потолку.

– Не совсем понимаю, что мы будем обсуждать, – сказал Горацио. – Я принес книгу про заключенного и золотую рыбку.

Марта терпеливо дождалась, когда они рассядутся, достанут нужное из сумок и снимут пальто. Их болтовня была оживленной и дружелюбной и совсем ее не угнетала.

Появился Клайв, не спеша вошел в библиотеку.

– Марта! – воскликнул он с удивлением. – Как приятно вас видеть.

– И я рада, что снова здесь. Надеюсь, вы видели мое заявление и рекомендацию.

– Да. Было очень интересно. Переданы в совет для рассмотрения.

– Совет?

– Это новая система назначения, – пояснила Сьюки. – Совет читает все заявления – убедиться, что они рассмотрены объективно. Правда, Клайв?

Клайв покраснел.

– Ну… Да.

– Клайв, я подумала, не возьмете ли на себя сегодняшнее заседание? – обратилась к нему Марта. – Сьюки на будущей неделе рожать, а кто-то ведь должен вести книжный клуб.

Брови у Клайва полезли вверх.

– Я? А вы не… – Он не закончил.

Марта подняла ладонь:

– Извините, мне надо будет заняться одной читательницей.

При виде открывающейся двери она приподнялась на цыпочки – в комнату вошла бабушка.