Она сняла часы со стены. Вынула из них батарейки и положила в карман. Часы перестали тикать. Может быть, она купит другие – большие, хромированные, с современным белым циферблатом. Может быть, отважится заглянуть в пугающий мир мебельных магазинов.
Она обошла кругом столовую; дом без часов как будто притих. Она заварила крепкий чай, села у окна и смотрела на залив и маяк. Марта представила себе Сигфрида и Дэниела молодыми людьми: вместе с командой, смеясь, они сталкивают «Пегас» в море. Взбираются на палубу; волны плещут в борт судна.
Она вынула из кармана конверт, который дал ей Сигфрид. Конверт был не заклеен, адрес не обозначен. Она открыла конверт.
По телу Марты растеклось тепло. Благородный поступок Сигфрида отозвался жаром в груди.
– Спасибо, – произнесла она вслух.
Наверное, она иначе никогда не узнала бы, что Люсинда Ловелл – псевдоним сестры Сигфрида Анджелы. И что, может быть, под этим псевдонимом – слова Сигфрида.
Знала она одно: в ее жизнь вернулся друг отца. И теперь они не потеряют друг друга.
Конверт с анкетой и рекомендацией она положила на обеденный стол.
* * *
Марта только-только допила чай и тут же услышала, что открылась входная дверь. Заскрипели доски пола в передней, она выпрямилась на стуле и, сжав в руке чашку, ждала, когда человек войдет.
Светлые волосы Лилиан были в беспорядке, глаза казались черными. На ней была кремовая дубленка, воротник поднят.
– Так ты вернулась? – сказала она. Взгляд ее обежал комнату, и она села на диван. – Твой приятель в размахае и со странной прической сказал в библиотеке, что ты задержалась на маяке.
Марта кивнула:
– У Сигфрида Фроста. Надо было побыть вне дома, кое-что обдумать.
Лилиан поджала губы и тоже кивнула:
– Прекрасно тебя понимаю. Мне тоже не мешает подумать на свободе – из-за Пола.
– Как у тебя с ним?
– Неровно, но я стараюсь. – Она слегка пожала плечами. – Обидно будет, если не сможем договориться. Все-таки, думаю, мы подходим друг другу, – добавила она со смешком. – Не то что мама с папой.
Они встретились взглядом.
– Хочешь кофе? – спросила Марта.
Она боялась, что сестра скажет, что ей надо бежать, но Лилиан согласилась:
– С удовольствием. Капучино и побольше пены, если можно.
– Да нет, просто кофе.
– Тоже хорошо.
Марта сварила кофе и принесла в столовую.
Лилиан обхватила чашку ладонями и огляделась.
– Дом совсем по-другому выглядит. Ты вынесла много барахла.
– Кое-что убрала в сарай. Здесь была свалка.
– Ну, не такая уж… – Лилиан не закончила, и обе засмеялись над неубедительностью ее реплики.
– Я совсем запустила дом. – В голосе Марты прозвучала решительность. – Пора уже о себе подумать, не только о других.
– Ну, и правильно. А я помогу тебе разобраться с мамиными и папиными вещами. Вместе посмотрим, что там осталось.
– Да я уж сама…
Но Лилиан подняла ладонь:
– Нет, я с удовольствием. – Она опустила руку и потрогала бахрому ковра. – Сто лет его не видела. Ты лежала на нем и сочиняла свои сказки. Я всегда завидовала твоей фантазии. А я лишена была творческого воображения.
Марта удивленно посмотрела на сестру.
– Я думала, ты не переносишь сказки. Ты не хотела верить, что карета у Золушки – из тыквы.
– Правда – да? – Лилиан покачала головой. – Я предпочитала факты из энциклопедий. Может, потому, что папе хотелось, чтобы мы их читали. Мы обе любили парк с аттракционами, да? Обожали сахарную вату. Помнишь, как бабушка купила яблоко в карамели и оно вытянуло у нее зуб?
– Да, он застрял в липкой красной глазури.
– Это была жуть.
– У нее и сейчас там дырка. – Марта показала пальцем на это место.
– Правда? – Лилиан улыбнулась, но улыбка быстро погасла. – Трудно представить, как она сейчас выглядит, старая. Она всегда была эффектной и покупала нам прекрасные подарки – розовые игрушки из пластмассы, папа их не выносил.
– Она совсем не изменилась.
– Да?
Марте в голосе сестры послышалась надежда.
– Вам надо увидеться.
– Хм. – Лилиан отпила кофе и кивнула. Она покашляла, глаза у нее увлажнились. – Я наговорила тебе того, чего не следовало. Извини, Марта.
– Зельда сказала мне, что в тот вечер… с гостями… ты была там?
Лилиан кивнула и поставила чашку.
– Одна осталась с гостями – тебе нездоровилось. Что-то между бабушкой и папой весь вечер назревало. Оба выпили, и дошло до точки кипения. Бабушка во всеуслышание объявила, что ты не папина дочь. Это было ужасно. А после…
– …папа сказал нам, что Зельда умерла, – закончила Марта.
– Странно: сказкам я не верила, а тут даже не засомневалась. С какой стати он нас обманывал?
Марта представила себе сестру среди гостей – удивленную, наивную, испуганную. Подалась к ней:
– Тебе было всего одиннадцать. Нам не за что себя винить. Мы еще были детьми. А когда ты точно узнала, что Зельда не умерла в восемьдесят втором году?
Лилиан шмыгнула носом, провела ладонью по затылку.
– Я увидела ее через три года. Она пришла к нам. Я была у себя в комнате и услышала ее. Узнала ее голос, сидя на кровати, и оцепенела. Она хотела дать маме книжку, но папа не позволил. Тогда я поняла, что он нас обманывал.
– Ты что-нибудь сказала ему?
Лилиан покачала головой:
– Мама умоляла бабушку уйти. Сказала, что жизнь идет своим чередом и теперь поздно возвращаться.
Марта тронула сестру за руку.
– Ты жила с таким грузом все эти годы.
Лилиан кивнула.
– Я старалась выбросить все это из головы. Никому не рассказывала, что у нас произошло. А потом ты нашла эту старую книжку сказок с датой на титуле. Я тебя предупредила, что не надо с ней возиться. Боялась, что ты дознаешься до чего-то, что давно похоронено.
– Но тогда я не нашла бы Зельду.
Сестры протянули руки друг к другу, на секунду переплели пальцы и быстро отпустили.
– Ты знаешь, кто мой настоящий отец? – спросила Марта.
– Для меня это навсегда Томас, – с жаром ответила Лилиан. – А мы – сестры, что бы ни случилось. Я должна рассказать Полу, что я видела и услышала в тот вечер. Тогда он, может, поймет, с чем я жила и почему столько всякого держу в себе. Я попрошу его не уходить. Ведь надо об Уилле и Роуз подумать. Они чудесные дети.
– Они могут ночевать здесь когда угодно – теперь есть место.
– Спасибо. – Лилиан помолчала. Встретилась с Мартой глазами. – И я решила увидеться с Зельдой. Родная, не важно, что там было.
– Надо бы поскорее. С ней, кажется, не так хорошо… – Марта остановилась, подыскивая слова – те, что пришли в голову, трудно было выговорить. Она кашлянула. – Одним из последних желаний у нее было – почитать перед публикой на футбольном стадионе.
– Читать на стадионе?
– Да. И встретить еще одно Рождество. Хотя это вряд ли.
– Очень похоже на бабушку: думать о Рождестве в начале марта, – сказала Лилиан. Она встала и взяла сумку. – Подумай, пожалуйста, как мне удобнее с ней встретиться. Сейчас иду в библиотеку за моей любимой Филиппой Грегори. Наконец ее привезли. Не хочешь со мной?
Предложение сестры пойти в библиотеку было заманчивым, но Марта отказалась:
– Хочу немного побыть одна для начала. А не передашь ли одну вещь для Сьюки? Это важно. – Она вручила сестре заполненную анкету и рекомендацию.
– Сейчас же передам.
Марта помахала сестре на прощание и вернулась в дом. Она нашла пустую картонную коробку, положила в нее часы с кукушкой, закрыла, и вдруг ей остро захотелось собрать всю родню.
И у нее был прекрасный план, как это сделать.
Глава тридцать седьмая Рождественская елка
Глава тридцать седьмая
Рождественская елка
Среди запасов Бетти в кухонном шкафу Марта нашла чистый блокнот. Она составила для себя новый список дел, на этот раз таких, какие ей хотелось выполнить, – важных для нее самой. Не тех, что ждали от нее другие.
Это был начальный план воссоединения семьи.
Будут еще откровенные разговоры, предстоит окончательно разобраться в истории семьи, но сегодня, по крайней мере, она хотела только праздника.
Бабушка сказала, что хочет дожить до еще одного Рождества, и Марта намеревалась его устроить.
В столовой мигала гирлянда, рядом с головой дракона Марта поставила большую елку. В супермаркете она купила самый лучший херес и салфетки с золотой каймой. В духовке пеклись тридцать шесть пирожков, в кухне пахло специями и разогретой апельсиновой цедрой; Марта поднесла ладонь козырьком к глазам и заглянула в стеклянную дверь духовки. Пирожки уже подрумянились, а в нижнем отделении мирно поспевала индейка.