Она стояла передо мной, я смотрел на нее и думал, что молитвы исполняются, а чудеса происходят.
– Так вы уходите?
– Нет, сегодня задержусь подольше.
– Тогда проводите меня, – сказала она, – если угодно.
Всегда трудно идти с кем-то в паре. Мне было тяжело, потому что я старался идти в ногу со смущенной спутницей, которой было тоже тяжело укорачивать шаг, приноравливаясь к моей походке. Но когда я пошел рядом с ней, тяжести как не бывало, она двигалась не торопясь, словно обычной своей походкой, и то, что мы шли с ней слаженно, тоже показалось мне чудом.
– Тут у вас все так ухожено!
– Стараюсь по мере сил.
– Нужно самому быть очень одиноким, чтобы проникнуться одиночеством других.
Я подумал, что она, наверное, за мной наблюдала, знала, что я живу один, что работаю библиотекарем, что у меня нет друзей.
– Вы сказали, что ухаживаете за могилой из сострадания, – продолжала она, – но сострадание – не простое чувство, оно предполагает небезразличие.
Изредка разговаривая, а по большей части молча, ступая неторопливым, синхронным шагом, мы подошли к могиле Эммы.
– А что означает этот песок? – спросила она, заметив ловушку.
– Наверное, рабочие просыпали, – ответил я торопливо.
Она опустила глаза и осмотрела землю, не слишком-то веря моим словам, потом ступила одной ногой на песок, сильно вдавила и убрала ногу. След получился четкий. Она посмотрела мне в глаза.
– Сделаем так, – сказала она, словно разгадав загадку, – отныне, наведываясь, я буду заглядывать к вам, если застану на месте.
– Я здесь всегда по утрам, – ответил я торопливо, – в полдень практически не бываю.
Твердой ногой она сделала следующий шаг и застыла перед фотографией, словно хотела, чтобы следы оставались четкими и нетронутыми.
Невесть почему, я вздумал поступить точно так же. Протянул правую ногу, стараясь не шевелиться, чтобы не топтать песок, затем подтянул левую и, не удержав равновесие, пошатнулся. Эмма заметила и поспешила на помощь, поддержав меня за руку. Нежданное прикосновение, продолжавшееся миг. Одно из тех, вокруг которых вращаются человеческие судьбы. Я оказался рядом с ней.
Мы оба смотрели на фотографию, но сейчас этот портрет не производил на меня прежнего действия, он был от меня далек, обратно пропорционально близости воскресшей Эммы и неукротимого желания смотреть на нее. Они были похожи, как две снежинки, как два лепестка. Я ей об этом сказал.
– Вы поразительно похожи…
Эмма взглянула на фотографию, словно подтверждая мои слова.
– Кажетесь одним и тем же человеком, – подытожил я.
– Возможно, так и есть, кто может сказать с уверенностью, – смиренно ответила она.
Страдание, с каким она смотрела на фотографию, позволяло предположить, что там захоронен кто-то близкий, что опровергало мою гипотезу.
– Вы, наверное, не отсюда?
Она не ответила. Лицо ее стало грустным, и лишь спустя время я заметил, что она плачет; слезы текли по ее щекам, а губы неуловимо двигались, как во время молитвы в церкви, казалось, она разговаривает с фотографией.
Я почувствовал себя лишним и, имей я возможность, ускользнул бы куда-нибудь, но любое мое движение нарушило бы ее сосредоточенность. Она не вытирала слезы, они катились по шее и исчезали за воротничком блузки.
– В прошлый раз, – сказала она неожиданно, не отрывая от фотографии глаз, – вы не закончили то, что начали говорить. Вы сказали, что не только чувство грусти заставляет вас останавливаться у могилы. Что же еще? Эта фотография вам кого-то напоминает?
Я не мог сказать, что влюблен в фотографию:
– Очень близкого человека.
Больше она ничего не спросила. Постояла еще минуту, затем протянула руку и погладила фотографию, а другой рукой, как бы отраженной, прикоснулась к своей щеке. Все свои действия она производила, словно меня там не было или, точнее, я был естественной составляющей частью этой картины.
– Пойдемте!
С той же осторожностью, что и прежде, она постаралась не коснуться следа, почти перепрыгнув через полоску выровненного мною песка. Оказавшись по другую сторону этого магического круга, она протянула мне руку и, в подражание ей, я перепрыгнул.
Направились к выходу.
– Когда вы еще придете?
– Не знаю, но я к вам зайду, а если вас не окажется на месте…
Она подняла упавшую ветку кипариса, едва мы подошли к центральной аллее.
Перед покойницкой, у входа, она заметила железный крюк, подошла и повесила ветку.
– Каждый раз, когда я вас не застану, ветка будет перевернута вниз.
Когда она уходила и я увидел ее со спины, я впал в отчаяние при мысли, что мне снова предстоит мучиться в гипотезах и вопросах, и не сдержался:
– Как вас зовут?
Эмма остановилась, повернулась и посмотрела на меня.
– Кто вы? – продолжал я вопросы.
Лицо ее помрачнело, она прикрыла веки, словно в знак порицания, потом повернулась и с тяжелой душой ушла, даже не попрощавшись.
Она уходила, у меня все сжалось внутри. Есть не хотелось: я взял все необходимое, чтобы собрать песок. Остановился перед песчаным прямоугольником с четкими следами, мои рядом с Эммой, образ нашей близости, и даже если я их смету, мы все равно будем рядом, ибо следы не исчезают, даже если их разносит ветер или смывает вода и они протекают в землю, они просто становятся чем-то другим, двумя рядом растущими листьями, обещанием, облетающим мир.
Ничто, существовавшее хоть секунду, не исчезает бесследно – ни мысли, ни мечты, ни молитвы.
Я сидел за письменным столом в библиотеке, как вдруг на лестнице послышался звук медленных и как бы нерешительных шагов. Справедливость совпадений отошла на задний план, уступив место небывалому удивлению: я видел перед собой того самого человека.
Это был приезжий, который кружил среди могил и которого я спас от рук разъяренного Дездемонта Папасидеро.
Его присутствие как постороннего в библиотеке и как завсегдатая на кладбище немало смутило меня, как если бы места работы и функции наслаивались друг на друга. Он тоже крайне удивился, когда увидел меня, и на миг было даже подумал, что не туда попал.
Он приблизился и учтиво поздоровался.
– Так… вы – библиотекарь?
– Да, добро пожаловать.
Он улыбнулся, покачал головой и сказал:
– Такого я и вправду не ожидал.
– Вы не первый, кто удивляется. Какими судьбами в наших краях?
– Мне нужны были кое-какие книги, и я узнал, что здешняя библиотека отлично укомплектована.
– Скажите, что вас интересует, я с радостью помогу.
Он улыбнулся.
– Похоже, ваша миссия – помогать мне! Короче, мне нужны разные книги…
– Романы?
– Нет. Научные книги.
– Из какой области знаний?
– Математика, естественные науки, религия…
– У нас есть алфавитный каталог по авторам, если нужна конкретная книга. Если просто хотите понять, что есть в этой библиотеке, я покажу вам стеллажи по интересующим вас предметам.
– Отличная мысль.
– Стеллаж слева и полки наверху – математика и естественные науки. Стеллаж напротив и полки над ним – религия.
Он поблагодарил меня и занялся поисками.
Он пробегался по названиям, помогая себе указательным пальцем правой руки, а когда находил что-нибудь интересное, вынимал книгу и пролистывал: в некоторых лишь страницу-другую, на других задерживался подольше. Изредка откладывал книгу в сторону. Не закончив своих занятий, он подошел ко мне.
– Вы выдаете книги на дом приезжим?
– Достаточно иметь документ и заполнить учетную карточку посетителя.
Таким образом, я нежданно-негаданно узнал, что этого человека зовут Исайя Карама́нте.
Он вернулся к стеллажам и пробыл среди них почти до закрытия. Потом подошел со стопкой книг и водрузил их на мой стол.
– Эти я хочу взять. Не верилось, что они мне когда-нибудь попадутся. А тут похоже, как будто меня ожидали.
Неделями я строил предположения об этом человеке, а сейчас он сам передавал мне в руки ключ к своим мыслям и к тому, чем занимается на кладбище.
Я брал каждую книгу и вслух прочитывал названия, которые записывал в книге выдач: