Я слышу, как кто-то дышит, слышу приглушенный стон и отворачиваюсь к стене. Я думаю, что мне нужно держаться. Скоро все это закончится. Мне все еще стыдно из-за того, что я устроил, но в конце концов они меня отпустят. Дело лишь во времени, а оно воспринимается субъективно. Час может показаться минутой, а минута – часом. Но совсем скоро я выйду через эту дверь и оставлю все это за собой. Единственное, что мне нужно, это оставаться спокойным и сосредоточенным. Не впускать в себя все, что происходит вокруг. Я должен держать Валлина подальше от себя, уворачиваясь от его ядовитых стрел. Он может допрашивать меня, сколько ему будет угодно, болтать до тех пор, пока язык не начнет кровить. Я все равно никогда ничего не скажу.

Глава 22

Глава 22

Прозвучал звонок, я вышел со школьного двора и пошел по почти пустынным улицам на север. Сдвоенный урок обществознания был мне сейчас не по силам, да и сидеть одному за обедом не хотелось.

С того самого случая с трусиками Лизы каждый день в школе стал для меня адом. В классе со мной никто не разговаривал. Когда по биологии нужно было делать групповую работу, меня и Дритана, плохо говорящего по-шведски парня из Румынии, от которого воняло чесноком, никто не выбрал. Девочки сбивались стайками, шептались за моей спиной и строили мне страшные мины, а вчера какие-то девятиклассники крикнули, что мне еще прилетит. Наверняка это были друзья Лизиного старшего брата Тео, и они пообещали ему избить меня за то, что я сделал.

Папа не сказал ни слова о своем разговоре с директором, да и мне было все равно. А что он мог мне сказать? Мне не нравится, когда звонят из школы и мешают мне напиваться. Лидия, напротив, все время спрашивала, как у меня дела, но я не хотел разговаривать с ней о том, что произошло. Она была такой грустной с того дня, как уехала Мила, и я не мог добавить ей еще причин для печали.

Я сел на скамейку под деревом у края тротуара и, подобрав несколько камней, бросал их в проезжавшие мимо машины.

На другой стороне улицы возле открытой двери стояли какие-то коробки. Высокий парень в спортивном костюме пытался занести в дом одну из них, и это было так смешно, что я не выдержал и рассмеялся. Он был похож на типичного араба с накачанными мышцами, а вот бородка и брови были подстрижены, как у гомика.

– Помоги же мне! – сказал он, наконец поворачиваясь ко мне. Я обернулся, чтобы убедиться, что он обращается именно ко мне. – Я тебя колой угощу, – добавил он, опуская коробку на землю.

Так как делать мне было все равно нечего, я подошел. Он протянул мне руку.

– Реза.

– Дани.

Я приподнял одну из коробок и удивился тому, насколько она тяжелая.

– А что там?

– Я открываю спортзал, – сказал Реза и махнул рукой. – Самый лучший в Мальмё. Заходи – увидишь.

В помещении пахло свежей краской, на полу лежал толстый темно-серый мат. На стенах висели зеркала, повсюду стояли затянутые пленкой тренажеры. Я огляделся и кивнул на большие колонки.

– Клево.

– Вот тут, – сказал Реза, показывая на стойку. Там стоял компьютер, присоединенный к стереосистеме. – Звук бомба! – добавил он, включая Boom Boom Pow от Black Eyed Peas. От музыки запульсировала вся комната.

– Ну что, поможешь мне?

– Конечно, все равно делать нечего.

На то, чтобы занести все коробки внутрь, понадобилось время, так что, когда мы закончили, был уже час дня. Реза спросил меня, не хочу ли я фалафель с колой, и оставил меня одного, а сам пошел в киоск через дорогу.

Горячий фалафель был завернут в белую бумагу. Я съел его, наклонившись над стойкой, и спросил, когда откроется спортзал.

– В выходные, – ответил Реза гордо. – Сайт уже готов, а завтра выйдут объявления в газетах. Абонемент на месяц у меня на сто крон дешевле, чем в SATS.

– Если хочешь, я тебе помогу, – сказал я, кивая на запакованные коробки с протеиновыми батончиками.

– А тебе в школу не надо?

– Школа дерьмо, – ответил я, опуская взгляд.

Реза провел рукой по ухоженным, блестящим от каких-то средств волосам, и я подумал, что девочки сочли бы его красавчиком.

– Сколько тебе лет?

– Скоро четырнадцать, – соврал я, хотя до моего дня рождения оставался еще почти год.

– Можешь приходить сюда после обеда?

– Deal[5].

На следующий день сразу же после школы я отправился к Резе. Большинство тренажеров уже стояли на своих местах, но были по-прежнему обернуты пленкой, Реза дал мне ножницы и показал контейнер для мусора на заднем дворе.

Мы почти не разговаривали, но Реза разрешил мне выбрать музыку, а вечером, когда я собрался идти домой, он дал мне протеиновый батончик и сто крон.

– Это еще зачем?

– Ты работал, sahbi[6]. А за работу платят деньги. Если принесешь завтра форму, я покажу тебе, как работают тренажеры.

На следующий день, когда я вышел из раздевалки, Реза зашелся от хохота.

– Эй, дружок, – сказал он. – Ты – то, что ты носишь. Тебе надо раздобыть одежку получше.

Я почувствовал себя идиотом, стоя босиком в поношенной футболке и коротких красных шортах, которые мама купила мне для уроков физкультуры.

– Погоди-ка, – сказал он, скрылся на складе и вернулся с парой тренировочных брюк и футболкой, на которой неоновой краской было написано название энергетического напитка.

– Сувенирка, – объяснил он. – Но пока сойдет.

Я взял футболку и брюки и еще раз переоделся.

– Красота! – сказал Реза, когда я вернулся.

Он провел мне экскурсию по залу, показал, как пользоваться разными тренажерами, не навредив себе. После экскурсии я был насквозь мокрый, а Реза похлопал меня по плечу:

– Придешь в выходные?

– Конечно.

– Отлично. Тогда увидимся в половине десятого.

Когда я пришел в спортзал в субботу, на тротуаре стоял огромный рекламный щит с фотографией улыбающегося Резы. Все выходные посетители могли тренироваться абсолютно бесплатно, а Реза раздобыл где-то красный ковер, который он постелил на тротуаре. Когда я подошел, он выглядел озабоченным, но я заметил, что он был рад меня видеть.

– Можешь распаковать протеиновые батончики и включить музыку?

Я сделал то, что он попросил, а потом взял веник и подмел мусор у входа. Реза показал мне список на компьютере, куда нужно было заносить адреса электронной почты посетителей. Он спросил, не возьму ли я на себя эту работу, и я кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Вообще-то я нанял девушку, чтобы она стояла за кассой, но она уехала в Ливан, а никого другого за такой короткий срок мне не найти.

Уже в десять часов у дверей толпился народ. Реза вежливо поприветствовал гостей и попросил оставить мне контактные данные, а он пока расскажет им о зале.

День прошел очень быстро, и было довольно приятно стоять за стойкой. Наконец-то я занимался настоящим делом, посетители обращались со мной уважительно. Они смотрели мне в глаза, задавали вопросы, словно это был мой зал, и я думал о том, как мне повезло попасть сюда и какая славная мы с Резой команда.

Почти перед закрытием пришел знакомый мне парень. Его звали Джексон, он был всего на пару лет старше меня, но уже покрыт татуировками. Они с Резой обменялись рукопожатиями и поговорили пару минут, а потом Резе пришлось отойти. По пути из зала Джексон прошел мимо кассы и захватил протеиновый батончик. Вообще-то за них нужно было платить, но Джексон прижал палец к губам, и я ничего не сказал.

– Увидимся, малыш, – он подмигнул мне.

Когда из зала ушли все посетители, Реза подошел ко мне. Он выглядел уставшим и потирал шею.

– Ну как ты, sahbi?

– Хорошо.

– Я хотел отпустить тебя пораньше, но тут было столько народу, что я так и не смог вырваться. Все нормально?

– Да, вполне.

– Если хочешь, приходи завтра, но если ты решишь отдохнуть, я вполне пойму. Тебе наверняка надо делать уроки и все такое.

– Нет, – сказал я резко. – Я приду.

– Уверен?

Я кивнул, и Реза достал свой бумажник и протянул мне купюру в пятьсот крон. Никогда еще я не держал в руках столько денег, я даже не знал, что сказать.

– Прекрасная работа, – добавил он, похлопывая меня по плечу. – Если бы тебе не было тринадцать, я бы тебя нанял.

Наступила осень, а я все так же после школы ходил в спортзал Резы. Он часто говорил, что ни за что без меня бы не справился, что я хорошо работаю. Было приятно чувствовать, что ты кому-то нужен. Я выполнял в зале серьезные поручения, и от того, что у меня получалось, мне становилось хорошо.

Сначала я не знал, что мне делать с деньгами, которые я получал от Резы. Я купил пару кроссовок Nike, а остальные купюры сложил в коробку. Я радовался, думая о том, что у меня в шкафу спрятано сокровище. Но довольно быстро я понял, какой приятной может быть жизнь, если у тебя есть деньги. Я купил себе красивую одежду, собственный мобильник, наушники, о которых долго мечтал, и часы Armani за две тысячи крон. Я скрывал свои новые вещи от Лидии, как только мог, – не надевал дома наушники и украшения. По вечерам я ходил в Мёллан и угощал своих школьных друзей гамбургерами и колой. Иногда я тусил с компанией Джексона. Я не так уж и хорошо был с ними знаком и старался держаться тихо, смеялся, когда они рассказывали что-то смешное, и не слушал, когда они говорили о делах.

Однажды в школе на меня напали девятиклассники. Уже несколько недель они заявляли, что побьют меня, и вот они меня окружили.

Мы стояли на краю школьного двора, в рощице, где не действовали обычные правила. Их было пятеро, на всех голубые джинсы и темные толстовки с капюшонами.