У Джексона зазвонил телефон. Он ответил на языке, который я не узнал, сказал что-то короткое, а потом встал.

– Пора.

Все встали и вышли в ночь. При каждом выдохе в холодном воздухе появлялось облачко пара, я весь сжался. Я хотел пойти домой, но Джексон заметил это и кивнул мне.

– Куда это ты?

– Домой, – сказал я. – Завтра в школу.

Джексон расхохотался, словно я сказал что-то невероятно смешное. А потом его лицо стало серьезным.

– Ты идешь с нами, – сказал он и пошел вперед.

Я колебался, не зная, что мне делать. С одной стороны, мне хотелось уйти, а с другой – мне было лестно внимание Джексона, и когда остальные пошли, я последовал за ними.

Мы направились на север и дошли до центра кладбища Святого Павла. Оно было закрыто, но перелезть через черный забор труда не составляло.

Ночь здесь была еще плотнее. Я не был на кладбище с похорон мамы, и было странно бродить здесь среди могил, думая о том, что тут повсюду мертвецы.

Вся земля была покрыта ковром из пожухших листьев, побуревших и окоченевших от заморозков последних дней. Листья хрустели у нас под ногами – жуткий звук, от которого становилось еще страшнее.

Я посмотрел наверх на голые ветки деревьев, увидел, как их очертания проступили на свинцово-сером небе. Засунул застывшие от холода пальцы поглубже в карманы и понадеялся на то, что все это не займет слишком много времени.

Мы остановились перед небольшим строением – часовней. Джексон и еще двое парней велели нам ждать здесь, а сами зашли за угол. Я весь сжался и натянул ворот куртки на нос, чтобы сохранить тепло, хотя холодный воздух пронизывал меня насквозь. Остальные беспокойно вертелись. Я спросил Аднана, знает ли он, чего именно мы ждем, но тот только покачал головой.

И тут кое-что произошло. Я услышал громкий хлопок, а следом прибежали Джексон и двое других. Они выглядели рассерженными, челюсти были выдвинуты вперед. За ними пришли еще пятеро парней. Они выкрикивали ругательства, Джексон обернулся и пошел к нам спиной.

– Сделки не будет! – громко сказал он и плюнул на землю.

– Отдай нам товар, – закричали другие.

– Сначала покажите деньги.

– Что значит «покажите деньги», мы ведь уже договорились?

Я заметил, что остальные стеной встали за спиной Джексона. Атмосфера накалилась. Я оглянулся и заметил одного человека, который стоял поодаль, прижавшись спиной к стене часовни. Это был парень из девятого класса по имени Мустафа. Я удивился, что он здесь. Понятия не имел, что он крутится в этих кругах.

У одного из парней из второй компании в руках была зажата бейсбольная бита.

– Если у вас нет нашего товара, валите отсюда.

– Что значит «валите»? – сказал Джексон. – Это свободная территория.

– Эй, нигер, ты слышал, что я сказал?

Джексон вздрогнул, запрокинул голову, тоненько рассмеялся и внезапно достал что-то из кармана.

Я увидел, как сверкнуло лезвие ножа, внутри меня все сжалось.

– Это вы валите отсюда, – сказал Джексон.

Парень с бейсбольной битой сделал выпад, и тут Джексон и все остальные бросились вперед, и единственное, о чем я думал в тот момент, – как мне выбраться из этой передряги.

Темноту заполнили громкие голоса. Все кричали друг на друга, пихались и хватали друг друга за одежду. Кто-то упал на землю, я видел, как удары ног попадали по ребрам, слышал ужасный звук ломающихся костей. Я хотел убежать, но все-таки остался. Я застыл на месте и просто смотрел, не бежал помогать.

Раздался крик, и все остановилось. Мустафа лежал на земле. У него было странное выражение лица, испуганное и удивленное. Он прижимал руку к боку, кровь сочилась между пальцами.

– Вот так и бывает, когда люди ругаются, – закричал один из парней из пиццерии.

Джексон метнулся ко мне и всунул что-то мне в руку. Я посмотрел вниз и увидел окровавленный нож.

– Это твой шанс, – сказал он. – Разберись с этим.

Я не понял, что он имел в виду, посмотрел на Мустафу, который становился все бледнее. Остальные исчезли в тени. Никому не было до него никакого дела.

– Чего ты ждешь? – зашипел Джексон.

Я понял, что мне нужно делать, засунул нож в карман, почувствовал, как кровь просочилась сквозь подкладку. Потом еще раз взглянул на Мустафу и развернулся.

Я бежал так быстро, что едва чувствовал ноги. Ледяной воздух разрывал легкие, но я не останавливался. Пробежал до самого дома и спрятался в ванной.

Только вытащив нож и положив его в раковину, я увидел, сколько на мне крови. В панике я вытащил грязную футболку из корзины, завернул в нее нож и бросил его в угол, а сам принялся смывать кровь.

Вода в кране была такой горячей, что мне было больно, кожа чесалась, когда я стирал красные пятна. Пока я выворачивал карман и стирал ткань, мысли постепенно приходили в порядок. Умер ли Мустафа? Виноват ли я в этом? Я мог бы ему помочь, я мог бы остаться там или, по крайней мере, вызвать «Скорую». А что, если он все еще лежит там на земле и замерзает? А что, если его не найдут до завтра?

Я сражался с курткой, а слезы капали в раковину. Что мне делать? Если кто-нибудь найдет нож, меня обвинят в том, что случилось с Мустафой. Кто поверит в то, что я просто спрятал нож Джексона?

От мысли, что меня могут арестовать, меня затошнило. Я почувствовал, как кислая жидкость поднимается по горлу, и постарался ее сглотнуть. Я не просил проверять меня таким образом, и я едва мог представить себе, что будет, если я провалю проверку. Что вообще я должен был сделать с ножом, спрятать его или выбросить где-нибудь? Я попытался вспомнить, что именно сказал Джексон, но в моей голове был сплошной хаос.

Я так усердно тер карман, что стер себе пальцы до крови. Зачем я вообще пошел за Джексоном? Я мог пойти своей дорогой, я мог уйти от него и его компании. Если Реза узнает обо всем этом, он страшно разозлится.

Внезапно в зеркале появилось лицо Лидии. Я остановился, не зная, что мне ей сказать. Я встретился с ней взглядом и увидел, что она заметила красную воду в раковине. Я вытащил куртку и попытался объяснить, но слова цеплялись друг за друга. В конце концов я попросил ее уйти, но почувствовал себя абсолютно беспомощным. Надо было послушаться Резу. Надо было держаться от Джексона подальше.

Лидия уверенными шагами подошла ко мне и забрала у меня куртку. Осмотрела ее и спросила, ранен ли я. Я ответил «нет» и сказал, что это просто была дурацкая драка.

– Ладно, не волнуйся, все отстирается, – сказала она, и ее голос прозвучал как голос мамы, теплым коконом укутал меня.

Она отодвинула меня от раковины и принялась стирать сама. Я смотрел на ее руки и внезапно почувствовал страшную усталость. Глаза слипались, ноги подгибались. Я подумал, что Лидия все уладит, что я могу ей доверять. Я пробормотал слова, которые, как я знал, она хотела услышать: что я совершил ошибку, что я сожалею. Потом я вышел из ванной, забрал футболку с ножом и скрылся в своей комнате.

Когда я лег на кровать, я почувствовал, что падаю. Я не знал, что реальность, а что – нет. Может быть, я все выдумал, может быть, все это лишь долгий тягучий сон. Эта мысль меня успокоила. Если я засну, мне станет лучше.

На следующий день я сторонился Лидии. Она спросила меня, как дела, и я пожаловался на головную боль и сказал, что останусь дома. Она кивнула и ответила, что моя куртка сохнет в коридоре и что мы поговорим, когда она вернется домой.

Пару раз я думал о Мустафе, меня мучили угрызения совести. Наконец новость всплыла. На местном сайте я прочитал, что пятнадцатилетнего мальчика ранили ножом на улице. Что его прооперировали ночью, ранение серьезное, но жизни ничего не угрожает.

Я снова мог дышать, тяжесть на груди стала меньше. Я включил Nintendo и начал играть в «Зельду». Позволил двухмерному миру погрузить меня в сахарный сироп.

Я играл весь день, проходил через лес Короков, Большое болото, сражался с Молдормом и Агахнимом, забыв обо всем. Когда Лидия днем вернулась домой, я был так погружен в игру, что у меня не было времени с ней поговорить.

У Лидии было плохое настроение, она наорала на меня за то, что я оставил посуду на кухне. Я все убрал и закрыл дверь в комнату.

Уже стемнело, когда дверь снова открылась. На пороге стояла Лидия, и я понял по ее лицу: что-то случилось. Сайт ошибся, мелькнула у меня мысль, и Мустафа погиб.

– Что случилось? – спросил я.

– Дани, – сказала она, и я видел по ее глазам, что ей нужно выговориться. – Я сделала большую глупость.

– О чем ты?

– Я испугалась. – Она заплакала. – Но они сказали, что я не должна тебе ничего говорить.

– Что?

– Ты так странно себя ведешь в последнее время. Ты все время где-то пропадаешь, а потом у тебя появляются деньги.

– Я работаю.

– Да какая работа! Тебе тринадцать! Ты должен ходить в школу, но ты почти там не появляешься. Папе все время звонят из школы, но тебе нет до этого никакого дела.

Внезапно во мне вскипела злость. Я не понимал, почему Лидия набросилась на меня.

– Зачем ты вмешиваешься в мою жизнь?

Она посмотрела на меня большими заплаканными глазами.

– Я видела нож, – сказала она.

Холодная рука схватила меня за горло и сжала его. Я бросился к шкафу, принялся искать, вытряхнул оттуда всю одежду, но ножа не было.

– Я забрала его.

– Что?

– Я хотела тебе помочь.

– Где нож? – заорал я так громко, что она отпрянула.

– Юнас, – пробормотала она. – Я отдала его Юнасу.