– Похоже, кто-то тебе хорошенько вмазал?
Отворачиваюсь,
в надежде —
может, подумает – не понимаю его.
Типа я иностранка.
Да я так и ощущаю себя —
для всех чужая, вдали от дома.
Мир вокруг – бестолковый. Шумный. Непонятный.
Подходит автобус. Вручаю водителю свой билет,
желтый квадратик. Подальше отсюда!
Оплачен картой отца.
Беглянка.
Лгунья.
Воровка.
Сажусь в самый конец
и прижимаюсь лбом
к холодному запотевшему стеклу.
Я еду на запад —
к Келли-Энн,
ведь она тогда не хотела —
не хотела уезжать без меня.
без меня
Автобус ревет, набирая скорость.
Не вернусь.
Кольцо с рубином
Кольцо с рубином
Ее чемодан выпирал посередине,
как живот у обжоры.
Похоже, Келли-Энн собрала вещи еще вчера – заранее.
– Элли, прости, мне нужно уехать.
– Элли, прости, мне нужно уехать.
Он совсем уже озверел.
Он совсем уже озверел.
И снимает с пальца кольцо. Матовый рубин, это отец
подарил ей.
Заплаканная, бледная.
Мрачная.
Давно не видела, чтобы она улыбалась.
– Не уезжай.
– Не уезжай.
Я вцепилась ей в куртку.
– Поедем со мной!
– Поедем со мной!
Обулась, следит
за стрелками часов на стене.
– Найдем что-нибудь недорогое и
– Найдем что-нибудь недорогое и
как-нибудь устроимся, да?
как-нибудь устроимся, да?
Пойди собери рюкзак.
Пойди собери рюкзак.
И побыстрее.
И побыстрее.
Давай. Бегом!
Давай. Бегом!
Я отпустила ее.
– Ты разве его не любишь?
– Ты разве его не любишь?
– Элли, он просто подонок.
– Элли, он просто подонок.
Ткнула в огромный лиловый синяк у себя на руке – смотри.
– Мы же с тобой… Поедем!
– Мы же с тобой… Поедем!
Я не могу остаться. И не могу объяснить.
Я не могу остаться. И не могу объяснить.
Глядит на кольцо.
– Уж ты-то меня лучше всех понимаешь.
– Уж ты-то меня лучше всех понимаешь.
– Конечно, но…
– Конечно, но…
Меня бросило в жар,
подкосились колени.
– Ведь он не такой уж плохой?
– Ведь он не такой уж плохой?
Просто много работает.
Просто много работает.
Устает.
Устает.
– Элли…
– Элли…
– Мы с тобой вместе могли бы сделать его счастливым,
– Мы с тобой вместе могли бы сделать его счастливым,
мы обе.