– Давай поговорим, Веро.
– Я просто устала, Паулу, – сказала я. У меня больше не получалось называть его Тигрой. – Столько всего творится. Бумажки, пропавшие без вести, завтра и в воскресенье встречаемся с командой в полицейском участке. Все как обычно, ничего личного.
– Ты будешь работать в выходные? А как же чемпионат Рафы?
– Ни за что не пропущу отборочные туры сына, не волнуйся. Но потом мне придется бежать в участок. Вот такие выходные, да?
Краем глаза я наблюдала за его реакцией: он выдавил улыбку, пожав плечами и слегка склонив голову влево.
– У меня в воскресенье тоже скучная встреча, – сказал этот ублюдок. – И, может быть, мне придется провести следующую неделю в Рио, чтобы закончить дело с клиентом. По крайней мере, не только у тебя работа непредсказуема, Веро.
Ну конечно, на следующей неделе он собирается ударно «потрудиться» с Карлой. Когда я возвращалась в ванную, уже в ночной рубашке, передо мной мельком проскользнула сцена, в которой я в безумии бегу в детскую комнату, выхватываю из футляра тупые ножницы, которые дети используют для школьных заданий, и отрезаю член Паулу. Отвратительный фетиш: видеть, как он кричит от боли и истекает кровью на льняной простыне, которую донья Бела купила на нашу последнюю годовщину свадьбы. Должно быть, я улыбнулась этой идее, потому что Паулу спросил меня:
– Над чем смеешься, Веро?
– Над своими фантазиями, – в ванной я открыла дверцу аптечки и капнула «Ривотрил» прямо на язык.
– Во сколько завтра выходим из дома? – поинтересовалась я.
– Соревнования начинаются в десять.
– Разбуди меня, ладно? – Я свернулась калачиком на одеяле спиной к нему и закрыла глаза, ненадолго задумавшись о Жанете. Каково было спать каждую ночь рядом с серийным убийцей? Почему-то в тот момент Паулу казался более жестоким и опасным, чем любой серийный убийца. Он был циничным предателем. Я не думала, что смогу уснуть, но еще до того, как он начал по-свински храпеть, я уже исчезла из этой реальности, погрузилась в несбыточные сны, где все прекрасно, совершенно и гармонично.
* * *
Любая женщина, у которой проблемы дома, знает, что «Ривотрил» идеален для того, чтобы уснуть, но ужасен, когда ты пытаешься проснуться на следующий день.
Дети гомонили и одевались, предвкушая событие, а моя голова все еще была окутана туманом. Я медленно натянула джинсы, черную рубашку и старые красные ботильоны военного образца. Посмотрела в окно. В небе было много облаков, и казалось, в Сан-Паулу разразится сильный дождь. На всякий случай я накинула на шею кроваво-красный шарф. Только заболеть мне еще не хватало. Добравшись до комнаты, я подошла к Рафе, чтобы попытаться вселить в него уверенность. Я сжимала его ледяные руки и твердо смотрела на него. В его небольших глазах проскальзывала нервозность. Паулу попытался сказать что-нибудь смешное, но я проигнорировала его, поддерживая зрительный контакт с сыном. Я с этим негодяем больше в игры не играю. Меня уже даже не волнует, понял ли он, что с нашим браком что-то серьезно не так.
– Идем, – сказала я, подходя к столику рядом с диваном и подхватывая ключи от машины. Сообщение было четким: на этот раз я за рулем, дорогой. Если ты скажешь что-то против, я могу тебя покусать. Паулу не посмел возразить. Если у мужей и есть какое-то качество, так это то, что они умеют молчать, когда мы демонстрируем характер.
Поездка в машине прошла в полной тишине – каждый из нас погрузился в собственное напряжение. В ангаре, где располагался крытый бассейн клуба, мы столкнулись с шумной суетой, сопровождающей все мероприятия по плаванию: мальчики и девочки разминаются и растягиваются, мамочки держат халаты и принадлежности, отцы на деревянных скамьях обсуждают недавние результаты, которых достигли их дети, и надо всем витает надоедливый запах хлора.
Для меня наблюдать за подобным было все равно что смотреть литовское кино: передо мной разворачиваются чужие, смутно знакомые сцены, а я ничего не понимаю. Я чувствовала себя оторванной от людей, эмоций, разговоров. В течение всего соревнования я сжимала мобильник в правой руке. Это была связь с реальностью: ежеминутно я проверяла экран, чтобы убедиться, что Жанета не звонила. Была уже суббота. Несомненно, у нее не было недостатка в возможностях совершить то, о чем мы договорились. Но нет.
Успокаивая себя, я сделала вывод, что она решила отравить Брандао во время воскресного обеда. Разумная логика для традиционной бразильской семьи:
Медленная и мучительная смерть Брандао была исключительной привилегией Жанеты. Мой выход позже, когда я отправлюсь к Грегорио, шантажировать его, чтобы тот выдал свидетельство о смерти от естественных причин. И моих планов ничуть не изменил тот факт, что Грегорио узнал правду о моем отце – ему есть что терять, и значительно больше, чем мне; без сомнения, он будет мне подчиняться.
Хлопнул первый стартовый пистолет, возвращая меня в реальность. Я выгнула позвоночник, восстанавливая осанку, и сосредоточилась на пловцах, прыгнувших в бассейн. Это была не группа Рафы, а класс плавания на спине. Пользуясь возможностью, я рассмотрела людей, сидящих на трибунах вокруг бассейна. Если б эта сука Карла появилась тут, наблюдая за моим сыном, возможно, в конечном итоге я бы все-таки использовала свой пистолет.
Едва успело закончиться первое соревнование, прибыла разодетая донья Бела, обеими руками держа сумку от Майкла Корса, подходящую к кроссовкам. Молча она села рядом со мной и провокационно кашлянула.
– И вам доброе утро, донья Бела!
Она что-то буркнула, ведя себя так, словно обиделась, но меня эти игры больше не интересовали. Положение спас Рафа, быстро обогнув край бассейна, чтобы поцеловать меня:
– Мама, пожелай мне удачи!
Легко! Я поцеловала моего мальчика в лоб:
– Ни пуха ни пера, сынок! Иди и сделай все, на что ты способен!
Он убежал, устроился среди своих, а я восхищалась тем, как же он вырос. Он уже был маленьким мужчиной. В 25-метровом бассейне соревнования брассом длятся чуть больше минуты. Раздался выстрел, и Рафа нырнул в бассейн вместе с остальными ребятами. Стоя у воды, Паулу выкрикивал отеческие указания каждый раз, стоило Рафе высунуть голову из воды. Рядом со мной, волнуясь, удовлетворенно взвизгивала донья Бела.
Неподвижная, сцепив ладони мертвой хваткой, я устремила взгляд на соревнующихся и выхлестнула весь скопившийся адреналин только тогда, когда Рафа первым добрался до финиша, на один гребок впереди второго ребенка. Я заорала во все горло, избавляя душу от скопившихся нечистот. Может быть, даже немного переборщила, потому что донья Бела и некоторые родители смотрели на меня как-то смущенно.
Рафа поднялся на подиум, гордый своим достижением, и поскольку я хорошо его знала, то понимала, что он сдерживает слезы – именно так Паулу, смехотворный мачо, научил его, как действовать в подобных случаях. Позже, когда мы обедали поблизости в недавно открывшейся закусочной, Рафа похвастался своим временем в индивидуальной гонке и командной эстафете.
– Поздравляю, сынок, – сказала я и вскоре вернулась к бургеру с беконом и сыром гауда, который был восхитителен. В периоды полного хаоса не существует диеты, которая могла бы помешать мне быть счастливой (или, по крайней мере, радовать свой желудок).
– Что случилось, Веро? Ты такая тихая, – поддразнила донья Бела, выуживая со своей тарелки картошку по-деревенски. – Кошка съела твой язык?
– Может, и кошка, – ответила я с набитым ртом. Паулу посмотрел на свою мать, подумав, что я имею в виду донью Белу. Лучше б я промолчала. Доев бургер, я скатала из салфетки маленький шарик и поднялась, не дожидаясь десерта.
– Ребята, простите, но у меня встреча. Рафа, мой малыш… – сказала я, взъерошивая его волосы, – ты моя гордость!
– Я не малыш, мама…
Я схватила сумку и оставила на столе сотню.
– Позволь, я заплачу, Веро, – проговорил Паулу. Я не стала спорить. Сунула сотню обратно в бумажник, подумав, что в некотором смысле это начало нашего раздела имущества. Мне нужно экономить больше, чем когда-либо.
Я села в «Хонду» и бесцельно поехала, не зная, чем заняться до конца дня. Проехала заправку с дешевым бензином и, так как бак был почти пуст, решила заправиться. Дежурный, подошедший ко мне, был один из тех, в реальность кого ты не веришь: смуглая кожа, мускулистые руки завсегдатая спортзала, грязные от смазки, торчащие из форменного комбинезона. Когда он склонился к окну, спрашивая, сколько наливать, то едва не съел меня своими горящими зелеными глазами на лице с простоватыми чертами – типичный кафуку[51], для брака не годится, зато подойдет для замены масла.