Я плеснула себе в лицо воды, так как в холодильнике не нашлось энергетиков – должно быть, Рафа их все выпил. Напялила вчерашнюю одежду, прихватила банан, чтобы перекусить по дороге, и направилась в восточную часть города, надеясь, что Жанета узнала адрес того места. И тогда у меня будет два дела, о которых можно рассказать Карване, и я окажусь на высоте. В этом дерьмовом мире станет меньше на одного мошенника-некрофила и на одного серийного убийцу. Поскольку был не час пик, я быстро доехала. Взволованная Жанета ждала меня у дверей дома. На ней было простое платье, прикрывающее колени, немного безвкусное, и фартук, повязанный вокруг талии, но выглядела она хорошо, как никогда раньше.

– С добрым утром, Жанета.

– Заходите, Вероника, заходите. Лучше бы вас никто не видел, – сказала она, отступая в сторону. Я хотела устроиться в гостиной, но Жанета направилась на кухню.

– Сварю нам обеим кофе.

Мы устроились прямо там, у стойки, как близкие подружки, и Жанета вскоре заговорила о письме, которое я ей оставила. Ее тон был умиротворенным, а я радовалась, что все наконец-то начало налаживаться. Когда она протянула мне фарфоровую кружку со свежесваренным кофе, я поблагодарила ее, подула на напиток и выпила его быстрыми глотками, надеясь наконец взбодриться. Более тридцати часов без сна не каждый выдержит.

Еще минут пять я слушала ее, пытаясь понять, к чему она клонит. Я барабанила пальцами по бедрам, как вдруг почувствовала головокружение, мозг заполнило громкое жужжание, разрывая барабанные перепонки. Я пошатнулась и прислонилась к стойке, пытаясь высмотреть ближайший стул. Я осматривала комнату, пока не уперлась взглядом в Жанету. В ее глазах играл садистский огонек, которого я не замечала раньше. До стула я добраться не успела. Перед глазами потемнело, и прежде чем зрение исчезло, помню, я пискнула:

– Что вы натворили, Жанета?

26

26

Я проснулась, но глаза не открыла. Какой-то инстинкт, оставшийся с того утра, когда я лишилась родителей, заставил меня понять, что прежде всего нужно прислушаться. Слушать, чтобы выяснить, что меня ждет, когда я открою глаза. Это была осторожность, но и страх тоже.

Моя голова словно весила тонну, а во рту чувствовалась ужасная горечь. Попытавшись пошевелить руками, я убедилась, что обездвижена. Постепенно мой разум прояснился, и я вспомнила, как потягивала крепкий кофе на кухне Жанеты, ее циничный взгляд, когда я теряла сознание. Предательская сучка! Лучше держите меня связанной, а то я прикончу эту коварную коровищу.

Очень осторожно я приоткрыла правый глаз, оставив щелочку, и увидела в нескольких метрах от кровати Жанету, стоящую ко мне спиной и смотрящую в окно. Я оглядела комнату: я лежала на двуспальной кровати, ноги и руки были раскинуты и привязаны к спинкам в изголовье и изножье. Никаких шансов. По крайней мере, она меня не раздела.

Только в этот момент я поняла, насколько Жанета умна. Поначалу на нее и ее хрупкий образ падало множество подозрений, но потом я увлеклась эмоциями и стала игнорировать другую ее сторону: лик зла. Жертва – это все херня, у Жанеты была практика, и она многому научилась у своего мужа. В ней была замаскированная жестокость, скрытое удовольствие от ее варварского соучастия с Брандао.

Мне была известна лишь ее версия преступлений. Кто меня убедил, что все происходило так, как она и рассказывала? Как омерзительно вляпаться в такую примитивную ловушку, типичную для «Дневного сеанса»[49]. Я еще раз огляделась, пытаясь почерпнуть как можно больше информации, пока она не заметила, что я очнулась. Это необходимо, чтобы сбежать отсюда.

На тумбочке пузырек «Ривотрила». Не знаю, как долго я была в отключке, но не так уж много времени: действие лекарства быстро заканчивалось. Судя по освещению, за окном начали сгущаться сумерки… Страх скрутил мои кишки, мешая мыслить. Передо мной промелькнула вся моя жизнь, словно плохо смонтированный трейлер, – мама, отец, муж, дети, брак, мечты, карьера. Слезы упрямо стекали по моему лицу, и я хлюпнула носом, что заставило Жанету немедленно развернуться.

– С добрым утром, Вероника.

Судя по ее тону, она нервничала так же, как и я, что могло быть преимуществом, если она будет держать себя в руках. Жанета опустила глаза и тускло улыбнулась. Скрестив руки, потерла ладонями предплечья и замерла, чуть покачиваясь, перенося вес с одной ноги на другую.

– Ждете мужа-убийцу?

– Заткнитесь, Вероника! Я ошиблась, обратившись к вам!

Я вздохнула, измученная этой демонстрацией синдрома избиваемой женщины.

– Вы не устаете возлагать вину на меня, правда? По крайней мере, может, взглянете на себя в зеркало?

Вскоре она заплакала, содрогаясь всем телом, а ее взгляд старательно ускользал от моих глаз. Она бродила взад и вперед, как львица в клетке. Жанета была бомбой замедленного действия в последние минуты перед взрывом. Мой лучший шанс заключался в том, что, когда она взорвется, осколки причинят не так уж много ущерба. Напряженными руками она вытерла лицо и скользнула к животу, лаская его дольше, чем обычно. Поскольку у этого языка тела был лишь один перевод, я выпалила:

– Так каков план? Убить меня и отправить ребенка, которого вы ждете, в тюрьму, вместе с мамой и папой?

Она метнулась к краю кровати и ткнула указательным пальцем в мой нос:

– Я не позволю вам помешать моему счастью! Вы некомпетентны, вы принесли мне только несчастье, лгали мне! Я хочу от вас избавиться!

– Думаете, я настолько глупа, что приехала сюда, не предупредив свою команду? – Я блефовала, демонстрируя спокойствие, которого не ощущала. Пот выступил на моей спине. – В зависимости от того, сколько времени я здесь нахожусь, они должны быть уже снаружи и слушать нас.

Глаза Жанеты расширились, она неуверенно отступила, и во мне зародилась надежда. Такой возможности она не предусмотрела. Опустившись рядом со мной на колени, она за секунды перешла от ненависти к покорности.

– Брандао изменился, все придет в норму, – тихо произнесла Жанета. – Он рассказал мне правду, теперь все встало на свои места, у него была несчастная жизнь. Все, через что он прошел с бабушкой и матерью, может потрясти кого угодно, но… теперь все по-другому. Он собирается стать отцом. Отцом! Он новый человек! Вы должны мне поверить!

– Новый человек? – Я хмыкнула. – Детские травмы – не оправдание для убийств, Жанета. В будущем этот «новый человек» станет оскорблять своего ребенка, мучить этого беспомощного малыша! Вы этого хотите?

Она выпрямилась и гордо заявила:

– Брандао никогда так не поступит со своей кровью! Вы глупы, вы не понимаете! Он будет предан своему сыну так же, как и своей бабушке. Брандао полюбит сына!

– Вы действительно думаете, что эта чушь – правда?

– Да, это правда! – Ее глаза широко распахнулись, щеки залились краской. – Вы думаете только о том, чтобы раскрыть еще одно дело, прославиться и получить медаль!

Человек – гнилая и эгоистичная тварь, он предпочтет столкнуться со знакомой проблемой, нежели с честью встретить неизвестность. Жанете не хватило смелости избавиться от своего преступного мужа, но достало решимости отдать ему на пытки меня. В своем безумном эгоцентризме эта женщина готова на все, чтобы сохранить свою вялую жизнь.

– Итак, Жанета, позвольте мне прояснить ситуацию… Отныне Брандао будет счастлив, когда ребенок ежечасно примется плакать, когда вы станете греть бутылочки и менять подгузники, ничего более не успевая. И ежемесячные расходы, разумеется, возрастут…

– Заткнитесь, черт побери!

– И во сколько еще жизней вы оцениваете свое счастье?

Она смотрела на меня, глотая слезы. Она не попалась на мою болтовню, и невыгодность моего положения лишь усиливалась. Жанета дотянулась до изголовья кровати, где лежал оставленный кухонный нож. Она вцепилась в него, дрожащими пальцами сжимая рукоять.

– Только в вашу жизнь, Вероника, – заявила она, поднося лезвие к моей шее. Поколебалась, вздыхая. Мне нужно набраться сил, чтобы продолжить спор. Одна неверная фраза – и я истеку кровью. Не шевеля ни единым мускулом, я защищалась как могла:

– Если вы это сделаете, мои коллеги немедленно ворвутся сюда.

Жанета размышляла несколько секунд, прежде чем отложить нож и ощупать все мое тело. Отыскала мобильник в кармане брюк и швырнула об стену. Глядя на свой телефон на полу, я изобразила загадочную улыбку Моны Лизы.

– Вы такая же убийца, как и ваш муж. Только более мелкая и некомпетентная. Прослушка не ограничивается мобильным телефоном, Жанета.

Она была потрясена моей уверенностью. Я покачала головой, привлекая ее внимание к своим серьгам. Если Жанета хоть на какое-то время поверит, что эти серьги – такие же, как и те, что я ей давала, у меня появится реальный план. Бедолага проследила за моим взглядом и наконец поняла намек: ничего не сказав, сняла их и стала внимательно рассматривать.

– В туалет! – быстро прошептала я, прежде чем она успеет слишком въедливо изучить обычные побрякушки. В испуге она побежала в ванную и избавилась от сережек, нажав на смыв. Жанета, потерянная, вернулась в спальню.

– А вот теперь давайте поговорим только вдвоем, – предложила я. – У нас мало времени. Очень скоро они войдут, и вы будете общаться с моим начальством.

– В вашем письме… – проговорила она, практически сдаваясь, – вы написали, что у вас есть окончательное решение… Что вы имели в виду?