Я подцепила ее на крючок, и теперь мне стоит быть осторожной, чтобы выбраться отсюда живой.
– Если вам хочется кого-то убить, убейте Брандао. Я помогу вам.
Предложение сработало как выстрел в грудь. Жанета взволнованно вышла из комнаты, и я впала в отчаяние, уверенная, что она звонит мужу и рассказывает, что натворила, и тот простит ее. Для нее сын был показателем неприкосновенности.
Через несколько минут она вернулась в спальню, стискивая ладонями уже порядком измятый фартук. Присела на кровать рядом со мной и тихонько всхлипнула:
– Если я убью его, то тоже окажусь в тюрьме, – почти неслышно проговорила она.
– Есть способ избавиться от него и остаться безнаказанной, – ответила я. – Мы будем действовать только вдвоем. Я найду стрихнин. Добавите немного в еду – и ваш кошмар закончится, вы сможете стать матерью, о чем всегда мечтали.
– Они узнают, что его отравили, и я окажусь за решеткой.
– У меня есть контакты в лаборатории судебной экспертизы. Коронер констатирует смерть по естественным причинам, никто никогда не узнает, Жанета, – убеждала я ее с уверенностью, которой до сих пор не испытывала. С этими видеосъемками Грегорио я смогу его шантажировать и получить фальшивый отчет о вскрытии. Решить одно дело с помощью другого, это да! Мастерский ход, мат.
– Но я буду знать, что убила отца своего ребенка! Вина, которую я буду чувствовать… Что мне делать с ней?
– Убрать в тот же ящик, в который сложили вину в том, что помогли убить такое количество женщин… Палома этого заслуживает. Жанета, вы же – не кровожадная волчица.
Она побледнела. Этим я подтвердила то, что действительно слышала об их побеге и зверском убийстве Паломы. Жанета вновь взяла нож, и я сдалась. Никакая полицейская команда не придет, никакого спасения свыше не будет: это мой конец.
К моему удивлению, она начала резать веревки, связывающие меня. Я энергично растерла запястья и лодыжки, восстанавливая кровообращение. Я хотела покончить с Жанетой и заявить о самообороне. Как восхитительно было бы избивать эту суку без остановки. Но я не знала, как стать такой же сукой. Кроме того, у меня сложился идеальный план.
Я встала с кровати и схватила мобильный: экран вверху покрылся трещинами, но пользоваться им, пока не куплю другой, вполне можно. Я сунула телефон в карман.
– Я принесу яд самое позднее завтра, – сказала я, прежде чем захлопнуть дверь спальни. Я уходила оттуда на трясущихся ногах. Стремительно уселась в машину и помчалась, пока адреналин еще разливался по моему телу. У меня сложилось впечатление, будто я встретилась с «Корсо» Брандао на первом же светофоре и вздохнула с облегчением. Вовремя же разобралась с Жанетой.
Дрожа, я вцепилась в телефон, разрываясь между тем, отправить сообщение Нельсону или Паулу. Лучше мужу. Написала, что уже еду домой, но вскоре он ответил, что у него возникли непредвиденные обстоятельства, он остается в Рио и вернется в Сан-Паулу завтра первым же рейсом. Отлично, не придется придумывать объяснения.
Я поехала прямиком в институт судебной медицины. С моим значком нетрудно было застать Грегорио на дежурстве, в типичной маленькой комнатушке старого офиса, с древним компьютером и множеством бумажных папок. Я чувствовала себя настоящей развалиной: уродливой, взъерошенной, с темными кругами под глазами и уставшей до отупения, но меня это не волновало. Постучав в дверь, я вошла, не дожидаясь приглашения. Удивленное выражение его лица вернуло мне хорошее настроение.
– Вера? Ты мошенница, наглая тварь! Где мои вещи? Я звоню в полицию, – заявил он, хватая меня за руку. И потянулся за новеньким мобильником в карман фартука.
– Многовато ты о себе воображаешь, сама безнаказанность, правда, Грегорио Дуарте? – с улыбкой ответила я. – Я – полиция, мудак. Я знаю о тебе все…
Он опустил телефон, с сомнением глядя на меня.
– Что случилось, мальчик-волшебник, пропал голос? Мерзкий некрофил!
– Кто ты? Оставь меня в покое!
– Полагаю, теперь ты не собираешься на меня жаловаться, правда? – Было восхитительно видеть, как мышь борется со своей мышеловкой. Грегорио отвернулся, вынуждая меня общаться с его спиной. Я не удосужилась пойти за ним. Я выбрала на записи тот момент, когда он вошел в мертвое тело, и прокрутила видео на своем мобильном:
– Давай посмотрим кино?
Я развернула треснувший экран. Повернувшись, Грегорио моментально изменился в лице. Он рванулся вперед, как дикий зверь, пытаясь выхватить телефон из моих пальцев. Я завела руку за спину, вне пределов его досягаемости, наши рты оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Я отдам это тебе, только если ты меня послушаешь… – соблазнительно промурлыкала я. Грегорио вскинул руки к голове и вытер пот, выступивший на лбу.
– Чего ты от меня хочешь?
– Хочу оторвать твой жирный член, но соглашусь на небольшое количество чистого стрихнина. И даю тебе полчаса на то, чтобы с этим справиться.
– Или что? Ты меня сдашь? Заявишь, что накачала меня наркотиками и ограбила?
– Возможно. Ты правда хочешь рискнуть?
– И как, ты думаешь, я достану яд в институте судебной медицины?
– Уверена, ты что-нибудь придумаешь.
– Полагаешь? Легче получить стрихнин из крысиного яда!
– Многовато труда, чтобы добыть нужное количество. Ты умный, Грегорио, как знать, может быть, ты сможешь изъять его в качестве анализа или из какой-нибудь пробы? Если я не получу то, что мне нужно, красавчик, тебе не повезло! Я запущу это видео в соцсетях, и пусть люди воздадут тебе должное. Честно говоря, я не уверена, что ты выживешь. Кроме того, твоя репутация и карьера медика полетят под откос. Гарантирую.
По его позе – он передернул плечами, нервно взглянул на меня и зашаркал ногами – я поняла, что Грегорио в одном шаге от согласия.
– Ради бога, зачем тебе стрихнин? Какие у меня гарантии, что ты меня не кинешь?
– Жизнь не имеет гарантий, красавчик. Либо соглашаешься, либо отказываешься. О, и прежде чем ты придумаешь что-нибудь изощренное, имей в виду: я не одна в этой истории, у меня есть копии этого видео, и все такое прочее бла-бла-бла, что ты можешь себе представить. Итак, что ты скажешь?
* * *
Через час я вышла из института с флаконом стрихнина в кармане. Сонное состояние исчезло. Полная победа. В семь вечера я остановилась у телефона-автомата и набрала номер Жанеты. Если б ответил Брандао, я бы повесила трубку. Но мне повезло.
– Я получила материал, – сказала я. – Встретимся в закусочной «У Тино» через час.
С облегчением я повесила трубку. Наконец после паники все шло к счастливому финалу. Марта Кампос была отмщена, я переродилась, и Жанета тоже решила начать новую жизнь. Я припарковалась около забегаловки, где она волнуясь ждала меня:
– Брандао вернется домой в любой момент.
– Отлично. Вы можете сделать это сегодня.
Не медля, я вложила ей в руки яд. Жанета уставилась на флакон.
– Не знаю, хватит ли мне смелости, Вероника.
Я шагнула к ней ближе и положила руку на ее пока что плоский живот, словно прислушиваясь к пинкам ребенка.
– Он считает, что вы действуете в порядке самообороны. Мать ребенка – вы.
– А он – отец!
– Брандао – чудовище, – серьезно откликнулась я. – Иного пути нет, либо вы, либо он. Убить или умереть. Выбор за вами, Жанета.
Я ушла не оглядываясь.
27
27
Жанета украдкой входит в дом. Ноги дрожат, в животе покалывает что-то вроде электрического тока, но она сдерживается, держит голову высоко, с самоуверенностью, к которой редко прибегает.
Сидя на диване, Брандао смотрит новости, потягивая виски. При виде нее он опасно улыбается:
– Бродишь вокруг, маленькая пташка?
– Хотелось бы, – она обороняется. – У меня упало давление, и я пошла в аптеку измерить его… Сейчас все хорошо. – Она проводит ладонью по лбу, натягивая на себя маску жертвы, самую лучшую, на которую только способна. Брандао целует ее, обхватывает волосатыми руками, и его язык пробегает по ее уху, заставляя ее трепетать.
– Где мой ужин? – шепчет он, касаясь губами мочки ее уха.
– Сейчас займусь. Дай мне двадцать минут.
Она вырывается из объятий и широкими шагами направляется на кухню. Ее сердце бьется как никогда раньше, это смесь опустошенности и страха, которые нахлынули на нее, но она этого не показывает. Жанета открывает холодильник, осторожно доставая уже готовые ингредиенты – нарезанные перец и лук, говяжий фарш, бобовую пасту, томатную пасту. Обжаривает все по порядку, добавляет табаско и тмин, немного соли и сахара, и вспоминает последние несколько месяцев своей жизни. Она должна принять правильное решение.
Правой рукой она помешивает мясо на сковороде, левой – сжимает в кармане полученный от Вероники флакон. Женщина-полицейский, помогающая убивать…
Тикают часы на кухонной стене. Ожидая, пока мясо приготовится, Жанета берет флакон с ядом и ставит его перед собой. Так безобидно выглядит. Если все пойдет хорошо, совсем скоро она обретет покой, к которому стремится, и нормальную жизнь со своим сыном.
Она сует флакон на столешницу, между баночками для специй, пока не наберется смелости. Кайенский перец, чили, халапеньо, кориандр, стрихнин… Забавно представить, как такой рецепт передают по телевизору. Убийственный мексиканский чили! Она улыбается.