И подруга Делль из бухгалтерии, но в сложившихся обстоятельствах о ней я упоминать не собиралась.

— Мой адвокат? Ты говорила с моим адвокатом? — голос у него сорвался и осип.

— Видишь ли, Тайлер, дело в том, что твой адвокат — мой друг. Точнее, муж моей подруги. Поэтому он не станет трезвонить об этом на каждом углу. Необязательно всем об этом знать.

Он уставился на меня с совершенно пустым выражением лица, но я понимала, что это лишь затишье перед бурей. Он шагнул ближе, нависая надо мной. Щеки у него покраснели. Громкий голос ввинчивался прямо мне в уши:

— Все узнают. Мало того, что Скотти не способен даже двумя руками отыскать дырку в собственной заднице, что Карл разгуливает по городу в банном халате, что мать ворует бирюльки у Тилли Мейсон, — теперь весь Белл-Харбор будет думать, что я так же жалок, как они! Господи. У меня был план, Ивлин. У меня был план, как выпутаться из неурядиц с законом, но ты меня опередила, и теперь я отстаю еще сильнее, чем прежде.

Но почему он на все, на все смотрит другими глазами? Никто не собирается его осуждать. Весь Белл-Харбор его обожает. Все будут счастливы, что он наконец сможет перевести дыхание. Как я могла так ошибиться? Как я умудрилась до такой степени все испортить? Почему он так злится?

Тетя Салли выглянула в патио и позвала меня:

— Вот ты где, Иви! Тебя мама искала. Можешь к ней подойти?

Я взглянула на Тайлера, и он вдруг показался мне совершенно чужим. Незнакомцем в темно-сером костюме.

— Нам нужно вернуться в отель, — шепнула я.

— Нет, мне не нужно возвращаться. Мне нужно пройтись. Между нами все кончено, Ивлин. Понимаешь? Все кончено.

Он повернулся, царапнув каблуками по камням, и зашагал прочь, в темноту.

Глава 32

Глава 32

— А где Тайлер? — спросила мать, когда я вернулась в отель из патио.

— Ему стало нехорошо, но он вернется через минуту.

Я одарила ее самой яркой, открытой и счастливой фальшивой улыбкой, которую смогла изобразить. Конечно, родители испортили мне несколько дней рождения и почти все детство, но я не собиралась портить им свадьбу из-за того, что Тайлер Конелли только что меня бросил. Во всяком случае, я так думаю. Господи, по ощущениям он точно меня бросил. Такое чувство, что он проехался по моей груди на коньках. Мое сердце разбилось на столько осколков, что даже родителям не удастся сшить его обратно.

— Ой! Надеюсь, у него не расстроился живот из-за равиоли с лобстером. Твой отец сказал, что это слишком тяжелое блюдо. Нужно было остановиться на говядине «Веллингтон». Стоило его послушаться.

— Пусть это послужит вам уроком на будущее, миссис Роудс, — сказал отец, подходя к нам сзади. — Если бы ты послушалась меня двадцать три года назад, мы все это время могли бы быть вместе.

— Что? А как же певец в костюме гориллы на годовщину развода, что бы я без него делала?

И отец, и мать засмеялись. Оба просто купались в радости благодаря своей вновь обретенной любви. А я разразилась слезами, потому что потеряла свою любовь.

— Иви, Иви, что случилось? — мама развернула меня за плечи лицом к себе.

Господи, пусть кто-то прямо сейчас изобретет телепортацию. Пусть меня мгновенно перенесут в другое место и время.

Поверить не могу, что рыдаю на глазах у родителей как шестнадцатилетняя девчонка из-за очередного безмозглого юнца. Этого просто не может быть.

Но именно так все и было.

— Где этот мальчишка? — спросил отец, не слишком нежно хлопая меня по спине, будто хотел заставить меня срыгнуть, как младенца, и тем самым остановить поток слез. Под «мальчишкой» он, видимо, подразумевал Тайлера.

— Пошел прогуляться, — сказала я, хватая ртом воздух и пытаясь успокоиться.

— Пойдем. Пойдем, присядем. — Мать отвела меня в маленькую комнату, в которой переодевалась перед свадьбой, и мы все втроем втиснулись на крохотный диванчик. Лед в стакане отца звякнул.

— Ивлин, расскажи нам, что случилось, — велела мама так бесстрастно, будто выясняла историю болезни пациента.

Я помотала головой и закрыла лицо руками.

— Сама не понимаю. Точнее, я совершила один поступок, думала — хороший, а на поверку он оказался ужасной ошибкой.

У меня не укладывалось в голове, каким образом я оказалась «плохим парнем» в этом сценарии.

— Что за поступок? — настойчиво спросила она. — Что ты сделала?

— Я оплатила его счета.

— Его счета? — переспросил отец.

Я протянула руку и забрала у него стакан со скотчем. Мне нужно было выпить.

— Да, я оплатила часть его долгов, чтобы он смог заплатить за курсы парамедиков. Ужасный поступок, правда? — Я сделала глоток из присвоенного стакана.

— Ну, не знаю, Ивлин. А он просил тебя об этом? — Отец поправил мне волосы и убрал их от лица. Я попыталась вспомнить, когда он в последний разделал что-то подобное. Похоже, матери наконец удалось смягчить его нрав.

— Нет, конечно. Тайлер никогда не просил меня ни за что платить. И теперь боится, что весь город будет считать, что он жалок и нуждается в моей помощи.

— А, гордость. Тяжелый случай. Нужно быть очень сильным мужчиной, чтобы не бояться показать свою слабость. Думаю, ты его оскорбила своим поступком. — Отец попытался забрать скотч обратно, но я вцепилась в стакан мертвой хваткой.

— Разве можно оскорбить помощью? — спросила я.

— Помощь подразумевает слабость, Иви, — сказала мать, похлопав меня по руке. — Каждый раз, когда твой отец пытался мне помочь, я бесилась: как, он думает, я не в состоянии справиться сама?! А он просто старался быть галантным. Не правда ли, дорогой?

Отец кивнул:

— Я был настолько галантным, что однажды она разрезала все мои галстуки пополам.

— Тсс! Это совсем другая история. Не порти момент, — и она снова потрепала меня по руке.

Я шмыгнула носом, чтобы снова не разрыдаться.

— Тайлер постоянно делает широкие жесты ради своей семьи, а я поступила так всего один раз, неужели он не понимает, что это то же самое? Он не дает брату загреметь в тюрьму, платит ипотеку за дом матери, он принес мне суп, когда я заболела. Он постоянно делает все для людей. Вот почему из него выйдет отличный парамедик.

— Ну и где он сейчас? — спросил отец.

— Я не знаю. Мы поссорились в патио, и он ушел.

Мать фыркнула:

— Ну, боже мой, это еще не конец света! У нас с твоим отцом были ссоры похуже из-за того, с какого конца тюбика выжимать зубную пасту. Уверена, что он вернется с минуты на минуту.

— Твоя мама права, — поддакнул отец. — Обычно она оказывается права. И даже если ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в чувство, на свете есть недостатки и похуже гордости.

— Ну, знаешь ли, у меня тоже есть гордость. Несправедливо, что он злится оттого, что я сделала что-то хорошее.

— Конечно, дорогая, — сказала мать, разглаживая шифоновые складки свадебного платья, — ты имеешь право злиться, но не раздувай из этого ссору длиной в двадцать три года. Если он так важен для тебя, что ты оплачиваешь его долги, надеюсь, он тебе достаточно дорог, чтобы ты сумела разобраться с этой проблемой.

Папа обнял меня:

— Хочешь, мы посидим с тобой, пока он не вернется?

Мать забрала у меня стакан и отхлебнула.

— Конечно. Если понадобится, мы просидим с тобой хоть до утра.

Кто эти двое? Эти добрые, заботливые, чувствительные родители. Очевидно, телом и разумом моего отца тоже завладели инопланетяне, за что я была им благодарна. Однако я не могла позволить маме с папой провести свою брачную ночь, нянчась со мной.

— Со мной все хорошо, спасибо вам. Идите наверх. Я тоже уверена, что Тайлер скоро придет.

— Правда? — спросила мать, возвращая мне стакан. Я чувствовала их любящее внимание. Может, в конце концов, и хорошо, что они снова сошлись.

— Да. Идите. Приятных снов.

Они встали, пожали мое плечо каждый со своей стороны и вышли, взявшись за руки, как влюбленные старшеклассники. Adorável.

Я сидела в этой комнатке, пока не допила отцовский скотч, а потом перебралась в гостиничный холл, чтобы дождаться Тайлера. Я очень надеялась, что он вот-вот вернется.

Только он не вернулся.

Одиннадцатый час как пришел, так и ушел. Я переговорила со всеми, кто еще тусовался внизу, пока в холле не остались только я и пьяный дядя Марв.

В полночь «сегодня» превратилось в «завтра», а Тайлер так и не появился. Я никак не могла решить: то ли я смертельно обижена его отсутствием, то ли просто в ярости. Соотношение было сорок девять процентов против пятидесяти одного, но между ними требовалось каким-то образом втиснуть еще и беспокойство. Я понятия не имела, где он. Может, до сих пор гуляет. Может, решил вернуться в Белл-Харбор пешком. В таком случае он промок до нитки, потому что последние полчаса шел дождь. А вдруг его съел медведь? Но тогда стоит волноваться за медведя. А может, Тайлер забрел в ближайшую таверну, чтобы утопить горе в бутылке виски.

А может, он наверху в нашем номере.

Почему я раньше об этом не подумала? Наверное, он все это время валялся на кровати и смотрел предоплаченный порноканал по телевизору. Наверняка он там, где еще ему быть. Я пожелала дяде Марву спокойной ночи и отправилась наверх.

Но в нашем романтически украшенном номере никакого Тайлера не оказалось.

И никакого багажа. Я вдруг поняла, что мы приехали так поздно, что так и не успели принести его из машины.