Аристократия же, поначалу отнесшаяся к некогда больному Матэушу с предубеждением, смягчилась после подаренных Ордену особо ценных древнейших артефактов, коими вампир увлекся и сам. Добывая вещи изощренными способами, выменивая их, приурочив исторические памятники, не все из которых сохранили свои магические свойства, практически к отдельной валюте для тех существ, кто мог себе позволить приобретение артефактов и кому было что предложить взамен.
– Ну же, спускайся поживее.
Ворона каркнула еще раз на слова Матэуша, перебирая когтями, будто пританцовывая, но, решив не гневить короля вампиров, сорвалась с места, в полете подхватывая один из прекраснейших бутонов белой розы и протягивая его в клюве Анне Де Кольбер, увлеченно читавшей книгу до сего момента. Женщина рассмеялась, принимая подарок, ногтем указательного пальца пригладив в благодарность растрепавшиеся на груди перья птицы.
– Спасибо, сынок, смотрю, твое крыло уже зажило, получается все лучше, правда, дорогой?
Анна обратилась к супругу, не сводившему с семьи глубоких темно-зеленых глаз; она знала, что Матэуш старается выглядеть серьезным, но втайне прячет улыбку, которую женщина любила и хотела бы видеть чаще, но таким уж был ее муж с тех самых пор, как Иштван отдал за него свою жизнь. Существовало помимо этого что-то еще, какой-то камень на душе у мужчины, куда Анне прохода не было, незалеченная старая рана, которую супруг бережно скрывал ото всех.
– Ты что-нибудь принес для меня, Беньямин? Новости?
– Позволь ему хотя бы обратиться сначала, – нахмурилась Анна, пожурив супруга, и отложила раскрытую книгу на стол, глядя, как ворона слетела с ее плеча, принимая облик парня. Беньямин Де Кольбер проигнорировал вопрос нетерпеливого короля вампиров, сначала взяв руки матушки в свои, целуя костяшки, взглянув в родные, такие же, как у него самого, глаза цвета каштанов.
– Как ты себя чувствуешь?
– Не волнуйся, милый, со мной все будет в порядке. Твой отец присматривает за мной.
Парень кивнул, обращая взор к отцу, словно убеждаясь в правдивости слов матери. Анна так и не оправилась от первой тяжелой беременности, а после череда неудачных попыток завести еще детей подкосила женщину окончательно, хоть она и храбрилась перед всеми, Беньямин знал, что матери его не обмануть. Дитя вампиров развивается в чреве женщины стремительно, особенно мальчики, рождаясь зачастую раньше положенного срока, нанося организму серьезный вред, тогда как в смешанных браках, ребенок растет по правилам той, кто его носит.
Тщедушное тело Анны вызывало у Беньямина страх лишиться ее раньше, чем он успел бы свыкнуться с мыслью о возможной смерти матушки. Парень чувствовал вину за свое рождение, потому каждый день старался быть примерным сыном, не усугублять и без того шаткое физическое и психическое здоровье женщины.
– Девушка в Локронане? – вновь подал голос Матэуш, в нем прослеживались нотки нетерпения и стали. Беньямин знал, насколько отцу была важна любая крупица информации, но минутная заминка давала возможность ощутить каплю власти над собственным отцом, небольшая плата за свое полное подчинение. Он хотел бы когда-нибудь суметь вырваться из силков Матэуша, стать свободным вампиром, играя музыку на другом континенте, учиться новому, любить, но пока жива Анна, вынужден подчиняться, путешествуя лишь в Астрал – мир, искусственно созданный королем вымирающего клана Такка. Оставить матушку одну с холодным отстраненным супругом значило бы сойти с ума от беспокойства.
Беньямин Де Кольбер с малых лет привык работать на Матэуша, отправляясь по различного рода поручениям, а когда связь с даром окрепла, то парень удостоился чести приносить из Астрала души, для того чтобы добываемые отцом артефакты могли работать на благо вампиров, а также именно ему было поручено вести переговоры с Максансом Дю Тревиллем. Анну супруг послать не мог из-за слабого здоровья, потому не щадил сына, самолично тренировал и наставлял его, поняв, что дар женщины передался и ее ребенку. Парень знал, что был желанным – матушка всегда говорила, что Матэуш мечтал о наследнике, грезил им с самого первого дня их знакомства, – и негодовал, видя отношение к себе и Анне.
Вероятно, всему виной слухи, разнесенные по Венгрии, убедиться в справедливости которых не представилось возможности, но они в полной мере объясняли все. Когда-то Матэуш Де Кольбер был помолвлен с кровавой ведьмой, но Элайн сбежала со слугой Де Кольберов – Эгоном, после смерти Иштвана, разбив сердце отцу, нанеся удар такой силы, что простить и забыть содеянное было невозможно[48]. Беньямин был поражен, когда увидел, кем являются родители девушки, за которой он должен был приглядывать, но считал, что разбитое сердце отца к лучшему, в противном случае он бы никогда не встретил Зоэ-Моник. Естественно, Матэушу Бен не рассказал всего, иначе страшно было представить, чем бы закончился подобный разговор и какие действия повлек бы он за собой.
– Да, отец. Она почти каждую ночь посещает Астрал. Не знаю, чего пытается добиться от нее Максанс, но это не работает.
– Это не твое дело, сын. Тебе лишь нужно держаться от нее подальше и наблюдать. Не вмешивайся, и дело пойдет. Ты продолжаешь говорить всем, что находишься во Франции со своей матерью по делам? Никто не заподозрил неладного?
Анна Де Кольбер подперла рукой обрамленное крупными светлыми кудрями лицо, глядя на супруга и сына по очереди, с каждой минутой находя все больше сходства между ними. Однако, несмотря на похожие внешние черты, в глубинах душ они были противоположностями, и понимание этого факта заставляло женщину грустить, ведь если она умрет, скорее всего, Матэуша и Беньямина ничего не будет держать рядом. Поймет ли Матэуш Де Кольбер, отчего сын разорвет все связи с ним? Будет ли сожалеть? Анна надеялась на положительный ответ.
– Я практически ни с кем не контактирую, но да, в легенду верят и лишнего не спрашивают. И все же, папа, может, стоило бы поговорить с Максансом Дю Тревиллем и попросить изменить методы. Я мог бы поговорить с девушкой, намекнуть…
– Нет! Не лезь туда, чего не понимаешь, и не смей даже заговорить с ней. Ты знаешь лучше меня, зачем королю тьмы она необходима. Приглядывай издалека и передавай все, что знаешь, мне и ему. Не будь у Максанса нужной мне флейты, я бы вовсе не вел с ним дела, но, увы, горная ведьма не станет помогать, если я не принесу инструмент из Дивье Бабе.
Матэуш Де Кольбер стукнул кулаком по столу, но чем больше говорил, уходя в свои мысли, тем тише становились слова. Быть в услужении у короля тьмы, сознательно отказывавшегося выходить в белый свет из-за былых горестей и обид, немыслимо и с трудом выносимо для короля вампиров. Однако нужда, толкнувшая Матэуша на сотрудничество, не имела иного варианта решения.
Флейта из Дивье Бабе была единственным уцелевшим артефактом первобытной эпохи, сотворенная представителями ориньякской культуры[49] – бедренная кость пещерного медведя с вручную сделанными отверстиями, несущая в себе могущество животного. Вампир не знал, для чего флейта понадобилась горной ведьме, лишь предполагал вызов духа-фамильяра, заключенного в инструменте, но понимал, что на меньшее женщина не согласится обменять свое покровительство.
Ведьма и так достаточно помогла Матэушу, практически даром поведав знания о том, как вернуть дочь Максансу Дю Тревиллю. Просить большего – значило бы гневить своего Господа и богов ведьмы. В голове до сих пор звучали пророческие слова провидицы, как всегда, размытые, полные загадок, но где-то в них содержался ключ, который необходимо было достать любой ценой.
– Она красивая, эта девушка? Как ее имя? – спросила вдруг Анна Де Кольбер, вытаскивая супруга из глубоких размышлений. И только услышав ответ сына, Матэуш многое понял. Где-то на краю сознания мелькнул проблеск догадки, мужчина и раньше предполагал, что странная девочка, имеющая способность нырять в мир короля Такка, могла бы быть дочерью их бывшего слуги, мужа кровавой ведьмы, которую Матэуш когда-то любил, а может, до сих пор прятал эти чувства и от себя самого.
Против воли на лице расцвела кривая ухмылка, вампир даже не придал особого значения тому, что Беньямин ослушался его приказа, вступив в близкий контакт с девушкой. Размышления вновь утянули Матэуша за собой, но теперь уже о том, что одно из наследий Де Кольберов – противиться воле собственного отца.
– Ее зовут Зоэ-Моник. Очень красивая, матушка.
Глава 15
Глава 15
Проходя в глубь густого леса, останавливаясь посреди одной из многочисленных небольших проплешин – полянок, может показаться, что выхода из него нет. Узкие тропки затянуты сорняками, каждое последующее дерево похоже на предыдущее, здесь не поют птицы, не рычит зверь, травы не тянутся к солнцу, а цветы навеки замерли в состоянии, в котором и были задуманы.
И только король, создавший это место, без труда мог найти сокровище, спрятанное им самим от посторонних глаз в роще под горой, то, что было для него дороже всего существующего, – дитя, погруженное в непостижимые тайны собственного разума.
Только здесь, в заветном тайнике, маска безразличия таяла на лице Максанса, являя истинные чувства – скорбь по произошедшей трагедии, глубокую печаль разочарования и боль утраты. Вампир взмахнул рукой, увенчанной перстнями, инкрустированными драгоценными камнями, и плотные сочные стебли терния отступили, получив немой приказ. Оставшись один на один со своим горем, король тьмы опустился на колени пред усыпальницей, приложив широкую ладонь к прозрачной стене хрустального гроба.