– Ты не поехал в церковь, – заметила я.

– Ага. – Он посмотрел на меня, и я поняла, что он хочет сказать что-то еще.

– Почему? – уточнила я.

Люк помотал головой и закусил губу. Видно было, что он злится, но явно не на меня. Скорее за меня. Я нахмурилась, но он не ответил. А потом ему и не понадобилось отвечать: я сама все поняла.

– Она проговорилась.

В груди у меня потяжелело, а сердце стало биться быстрее. Казалось, стены коридора начали на меня надвигаться.

– Эм, почему ты мне не сказала?

Мне хотелось ударить обо что-нибудь кулаком, чтобы выместить злобу, но я взяла себя в руки.

– Да потому что это ерунда. Ну, было дело. Все же обошлось.

– Это не ерунда, – прошептал Люк. – Далеко не ерунда.

Я собрала волосы на макушке, чтобы чем-то занять руки. Так я и знала. Знала, что она не выдержит. Нельзя было позволять им проводить время вместе.

– Ханна не имела права тебе рассказывать.

Мне не хотелось это обсуждать. Не здесь. Не сейчас. Никогда.

– Я не оставил ей выбора, – ответил Люк. – Еще ночью, когда мы с тобой разговаривали, я почувствовал что-то неладное. А когда упомянул об этом при Ханне, по ее лицу все стало ясно. Не сердись на нее, ладно?

– Не сердиться?! – Я стиснула кулаки и шагнула назад. – Да как ты можешь такое говорить?

– Она пытается тебе помочь, и я тоже. – Люк шагнул ко мне. Я отстранилась. – Эмори, ты должна поговорить с мамой.

Он сделал еще один шаг вперед. Я отшатнулась.

– Вот видишь, – пробормотала я, качая головой. – Поэтому я ничего тебе не сказала. Знала, как ты отреагируешь. Но ты не понимаешь. Я не могу ей об этом рассказать. Ни за что.