Мама покрутила между пальцев ткань моей перешитой в платье спортивной куртки.

– Шарлотта очень хорошо уложила тебе волосы. Ты такая красивая. – Не успела я ответить, как она положила ладонь мне на колено и добавила: – А твоя нога до сих пор ужасно выглядит.

– Ничего, она уже почти не болит.

За прошедшую неделю синяк успел сменить цвет с черного на фиолетовый, а с фиолетового на желтовато-зеленый. Я надеялась, что он успеет пройти к тому моменту, как подготовят охранный ордер, и больше не останется ничего, что напоминало бы нам про Кусок Дерьма. Но синяк долго не проходил и все еще напоминал о его существовании.

– Кстати, – добавила я, – Люк у нас. Хорошо?

Мама кивнула:

– Да. Хорошо.

Такой у нас теперь был уговор. Больше никаких секретов. Никаких тайных вылазок.

– Ему сегодня пришло письмо из Денвера. Его все-таки берут, как и собирались.

– О, правда? Здорово! – воскликнула мама, но тут же нахмурилась, увидев мое кислое выражение лица. – Это же здорово?

Я вымученно улыбнулась.

– Ага. Правда здорово.

Она приобняла меня за талию.

– Ты в порядке?

Я была в порядке. И одновременно не в порядке. Мне было жарко и холодно, что звучит совершенно бессмысленно.

– А что поделаешь? У меня нет выбора.

– Любовь – это полный отстой, согласна? – спросила мама.

– Да. – Я вздохнула. – И нет.

– Именно.

Ее явно впечатлил мой ответ, словно я сказала нечто не по годам мудрое. Она похлопала меня по руке. Я ей улыбнулась и заметила, что веки у нее уже опускаются.