Ханна

В субботу утром я отдернула занавеску и собиралась уже открыть окно, как вдруг резко замерла. Эмори сидела на лужайке между нашими домами, скрестив ноги.

Она подняла руку и помахала мне. А потом показала пальцем на себя и на пустое место рядом с собой.

Сегодня на улице должно было быть теплее обычного, так что я побежала к задней двери, не захватив кофту. Я даже не обулась. Когда я спустилась с крыльца, трава защекотала мне ступни.

Я села рядом с Эмори. И сразу все поняла.

– Он рассказал тебе про миссионерскую поездку? – спросила я.

Эмори кивнула.

– Ты давно знаешь?

– Со вчерашнего вечера. Мама сказала, что он раздумывает над предложением. Не похоже было, что дело уже решенное.

Эмори вздохнула.

– Ну, теперь решенное.

– Ты в порядке?

Она сорвала травинку и обернула вокруг мизинца.

– Нет, у меня… – Она выдержала паузу, подыскивая нужные слова, и остановилась на: – Разбито сердце.

Я ее обняла. Она обняла меня в ответ, причем куда сильнее обычного.

Потом Эмори отстранилась и запустила руку в карман. Она достала клочок бумаги и передала мне.

– Зачем мне упаковка из-под мятных конфет?

– Переверни ее.

На обороте я увидела нарисованную карту Калифорнийского побережья от Оринджа до Сан-Франциско.

– Это Люк нарисовал однажды вечером. Мы планировали вместе провести лето. – Эмори опустила подбородок мне на плечо и стала показывать на разные точки. – Мы собирались разбить лагерь в Санта-Барбаре, Санта-Крузе и Биг-Суре. Мы бы поехали вдоль побережья, останавливаясь, где захочется, и добрались бы до Сан-Франциско. На это у нас ушло бы, наверное, недели две или чуть больше. А потом, если бы этого нам показалось недостаточно, мы бы отправились дальше, в Орегон или Вашингтон.