Эта книга - живой и бесхитростный рассказ о людях Хатыни, о ее беспримерной трагедии, о ребятишках этой лесной деревеньки, которые никогда уже не станут взрослыми. Кто знает, сколько бы вышло из них замечательных людей труда, науки и культуры, которыми, может быть, гордились бы последующие поколения, но вот их нет и никогда уже не будет.

Писательница собрала огромный материал об этой деревне, и хотя собрать его было нелегко, потому что до обидного мало осталось живых свидетелей довоенной жизни хатынцев да и самой страшной трагедии, повествование отличается правдивостью и достаточной полнотой. Перед глазами читателя в трудах и заботах проходит жизнь двух крестьянских семей с их нелегкой довоенной судьбой, до краев полной тревог и лишений в годы войны. Читатель увидит прямого, честного, умудренного жизнью деда Карабана, бескорыстного друга детворы и советчика старших; познакомится со скупо, но точно очерченным образом бабки Тэкли или незадачливого, суетливого Пучка. Особо выделены авторским вниманием судьбы младших хатынцев - Лексы, Адася, Антошки и как бы в дополнение к ним приведен рассказ городской девочки Анюты о страшной жизни в оккупированном Минске,- рассказ, трогающий и ужасающий детской своей непосредственностью. Разные люди населяли эту деревню, с различными человеческими характерами, разными склонностями и привычками. Но тот мартовский день сорок третьего года объединил всех единственной и общей трагической судьбой, за которой осталась вечная память о них, свято сберегаемая согражданами. На месте сожженной Хатыни теперь огромный государственный мемориал, как знак памяти о безвременно погибших людях этой деревни и многих сожженных в войну белорусских сел. Однако самый прекрасный архитектурный памятник не в состоянии во всей полноте передать нам тепло загубленных человеческих жизней, которые теперь так близки и интересны каждому. Нам хочется знать, как жили хатынцы, ощутить их людские тревоги и волнения, познать их надежды, которым не суждено было сбыться. Для того и написана эта книга, которая помогает лучше понять и запомнить тех, кого нет с нами, но чей подвиг на века будет освещать нашу свободную жизнь, являя собой пример беззаветной любви к социалистической Родине. 

Василь Быков

В ГРОЗУ (Вместо пролога)

В ГРОЗУ

(Вместо пролога)

- Лё-о-кса-а-а-а!.. Где тебя черти нося-а-а-ат! - принес невесть откуда взявшийся ветер далекий, приглушенный зов матери.

Лёкса не отозвался. Приложив ухо к медноствольной сосне и сильно зажав другое чернильно-красной от ягод ладошкой, он к чему-то прислушивался. На высокой вершине в Густой хвое стучал дятел. Но одно дело слушать его стук со стороны, а другое - приложив ухо к стволу. И Лексе кажется, что сосна живая, что это не дятел стучит, а бьется ее сердце. Только бьется оно с перебоями, будто сердце у сосны больное. Лёкса слышит, как дышит сосна. И дыхание ее тоже неровное - то громче, то тише. Лёкса знает: это ветер шумит в кронах деревьев. Но он представляет, что дерево живое, и оттого ему жутко и радостно. Но вдруг тихо стало. Будто умерла сосна. Ни дыхания, ни биения сердца. Лёксе на миг показалось, что и у него остановилось сердце. От страха даже дыхание перехватило. Но вот он услышал зов матери уже совсем близко: