Грустными оказались рассказы Анюты. Выслушав маленькую беженку, дети больше ни о чем не спрашивали ее. Но теперь на смену любопытству пришло чувство страха, к которому примешивалось какое-то восхищение и зависть. Да, да! Все хатынские мальчишки смотрели на Анюту с восхищением и завистью. Девчонка, а уже войну видела и людей спасала! Ведь ее могут запросто расстрелять хотя бы за то, что она дочь командира! Правда, и Антошку могут расстрелять за то, что его отец ушел на фронт воевать против фрицев. Но Антошка не видел ни одного немца. А Анюта собирается уйти с матерью в партизаны. И никто не сомневался, что эта девчонка способна на подвиг.

На следующее утро Анюта с мамой исчезли. Куда - никто не знал. А мальчишки долго не могли забыть маленькую беженку из города и в мечтах видели себя тоже бесстрашными героями.

С тех пор Лёкса стал мечтать о подвиге. Но немцы не приходили, и воевать Лёксе было не с кем. И все же он знал, что рано или поздно немцы придут. И Лёкса стал готовиться в партизаны. 

ЛИСТОВКИ

ЛИСТОВКИ

О том, что на Логойщине появились партизаны, в Хатыни знали давно, но никто их пока не видел. И еще Лёкса слышал, что в лесах от немцев скрываются раненые и отставшие от своих частей красноармейцы, не успевшие уйти на восток. Не успел уйти и Антошкин отец. Савелий вернулся домой измученный, оборванный, хмурый. Никто и не спрашивал его - и так все было ясно.

Однажды теплым июльским утром Лёкса с Антосем пошли в лес за ягодами. Лето в том году выпало жаркое, и теперь на открытых лесных полянах уже не увидишь россыпи алой земляники, что была в начале лета, но в затененных местах, в густой, высокой траве, еще оставались крупные сочные ягоды. Лёкса знал: стоит нагнуться и чуть раздвинуть траву - в нос так и дыхнет сладким земляничным духом. Ягодка к ягодке - вот уже и целая горсть сыплется алой струей в наполовину наполненную крынку. Лёкса и не заметил, как ушел с поляны и оказался в глухой чаще. И только хотел аукнуть Антошке, как вдруг услышал в небе рокот. Самолет. Но чей? Из-за верхушек сосен не было видно. Самолет улетел. Тихо стало. И вдруг Лёкса услышал шелест над головой. Он запрокинул голову и увидел, как по веткам старой большой ели неуклюже прыгает розовый лист бумаги. На одной из веток он застрял. "Листовка",- мелькнула догадка: Лёкса уже слышал о листовках. Один розовый уголок свисал, и Лёкса сумел прочесть несколько слов: "...создавайте партизанские группы..." Изо всех сил Лёкса стал трясти ель. Листовка соскользнула и, делая зигзаги, опустилась у самых его ног. Мальчик осторожно поднял ее и стал читать. Это был призыв к солдатам отставших частей, чтобы они создавали партизанские отряды.

Лёкса показал листовку Антосю. Друзья поклялись молчать и никому не показывать свою находку до поры до времени.

С тех пор не только за ягодами ходили мальчишки в лес. Они надеялись найти партизан, чтобы те взяли их в свой отряд. Подслушав разговор взрослых, узнали ребята и то, что в партизанский отряд без оружия не принимают. Мало его у партизан, всем не хватает.

Мальчишки стали бродить по лесам в поисках оружия. И кое-что находили. Однажды они наткнулись на мертвого бойца. Рядом с ним лежала уже не нужная ему винтовка. Ребята закопали винтовку на лесной опушке и, только когда стемнело, отважились перенести ее в деревню и спрятать на Лёксином чердаке. В тот же вечер тело бойца похоронил Савелий, которому друзья поверили свою тайну.

Скоро партизаны сами дали знать о себе. Это было в конце июля. Хатынцы проснулись, как всегда, рано: еще и солнце не встало из-за леса. Бабка Алена первой вышла за калитку с коромыслом. Подошла к колодцу - глядь, а на журавле колодезном листок приклеен. Неграмотная Алена, а узнать, что написано, охота. Оторвала она листок, вертит его в руках, а прочесть не может. Тут Лёкса с ведром подошел.

- На, сынок, прочитай,- протянула Алена листовку Лёксе.

И тот прочел вслух:

- "Товарищи! Вы живете на земле, оккупированной Гитлером. Ясно, чего он хочет: заставить вас собрать урожай, а после отнять его. За этим он и пришел. Вспомните 1918 год, когда немцы отняли у вас хлеб и отправили его в Германию. Не сдавайте немцам хлеб!.."

И еще в листовке говорилось о том, что немцы пришли не навсегда, что их скоро "выкурят", чтобы народ шел в партизанские отряды. Заканчивалась листовка так: "Смерть фашистам!"

- Партизаны писали,- тихо сказала Алена и, внимательно глядя на Лёксу, добавила: -Ты, сынок, языком не болтай. Спрячь листочек. А вечером, когда соберутся все, потолкуем, может, и взаправду надо все попрятать? А то придет да все пожрет супостат.

Собрались хатынцы в хате деда Карабана. Поговорили, подумали и решили колхозное зерно всем поровну поделить и спрятать. Выходило так, что и прятать пока нечего: прошлогодних запасов осталось немного, а новый урожай еще не сняли.

- Урожай будет в этом году! - говорили хатынцы, расходясь по домам.

- И лен! Что за лен выдался!

- А медку сколько пчелы наносили!

- Неужто все немцу достанется? - тревожились старики.

Пока решено было прятать колхозных лошадей и инвентарь, а потом так же тайно снимать урожай. А сейчас надо косить траву, заготавливать корм для скота. 

ДЕД КАРАБАН

ДЕД КАРАБАН

Где-то горели города и села, где-то умирали люди. Но в Хатыни, маленькой деревеньке, затерявшейся среди дремучих лесов, не слышно было взрывов, выстрелов, плача и стона. Как будто войны и вовсе не было. Только в настроении людей ощущалась настороженность и ожидание чего-то страшного, неотвратимого. А порою и такое настроение исчезало, потому что тихо было кругом, на небе сияло солнце, задумчиво шептались о чем-то сосны, и в самой Хатыни как будто мирно текла жизнь.

- Лёкса-а- а!

Такая уж привычка у Адэли: кричит ещё в хате, потом выходит на порог. И так всегда. Зная это, Лёкса не спешит бежать в хату, а спокойно дожидается: мать сама выйдет. И вправду, Адэля тут же вышла на порог с крынкой в руках и снова протяжно, с ласковинкой в голосе, позвала:

- Лёкса-а-а!

Лёкса сидел на лавочке и что-то строгал.

- Отнеси, сынок, Карабанам крынку молока.

Лёкса бросает деревяшку под лавку и быстро вскакивает. Уж что-что, а это он любит: ходить к деду Карабану. И медку у него поешь и чего только от него не услышишь! Лучшего рассказчика не найдешь в Хатыни. А медок у деда Карабана самый пахучий, ни у кого такого нет во всей округе. Целый городок пчелиный у него. И пчелы особые, не такие, как у всех. Карабан говорит, что его пчелы не на всякий цветок сядут, только на клевер да на липу, потому что знают: цвет клевера да липовый цвет самые благородные, самые целебные. Может, это дед Карабан научил своих пчелок только с этих цветов мед приносить? Ведь когда ни придет Лёкса к деду, видит, как тот все ходит по улицам своего Пчелингородка и, наклонившись к ульям, говорит и говорит что-то тихонько и ласково, а глаза его при этом как-то странно светятся, а пчелы вьются вокруг него, жужжат ему что-то в ответ в самое ухо. И ни разу не было такого, чтобы хоть одна пчела ужалила своего хозяина. Видать, любят пчелки старика за его ласку и заботу. А дед Карабан очень заботился о своих питомцах: то улей поставит новый, то старый, еще пригодный, починит. Живут они дружно, что и говорить! Сколько раз Лёкса с завистью наблюдал, как старик, даже не прикрыв лицо сеткой, свободно разгуливает между ульями. А вот Лёкса боится подходить туда. Однажды попробовал, да... вспоминать неохота. Три дня после этого мать ему холодные примочки прикладывала - так пекло щеку! А раздулась до того, что и на улицу не выходил, боялся: ребята засмеют! Не знал Лёкса простого секрета: дед Карабан, прежде чем идти к пчелам, листом волчьей ягоды лицо и руки натирал. И ползают тогда по лицу его пчелы, а не кусают, потому что нравится им этот запах. А от Лёксы тогда мылом пахло. Не понравилось им Лёксино мыло, вот и ужалили его.

- Не забудь же меду! - кричит Адэля вдогонку сыну, который уже скрылся за углом соседней хаты.

- Не забуду-у-у-у-у! - отозвался Лёкса.

Вдруг из-за сарая замурзанным колобком выкатилась Зоська и заканючила:

- И я пойду-у-у!

- Иди! - сказала Адэля.

И Зоська побежала следом за братом.

Карабан сидел на пороге хаты и плел из лыка корзину. Угостив детей медом, он вновь принялся за прерванную работу. Вдоволь налакомившись медом, Зоська ушла. А Лёкса, примостившись на бревне, что лежало под стеной Карабановой хаты, надеялся услышать какую-нибудь новую историю. Карабана медом не корми, а дай поговорить. Причем любит, чтобы его слушали, не перебивая. Лёкса оказался самым понятливым, самым терпеливым слушателем. И потому Карабан любил, когда мальчик приходил к нему. И Лёксе нравилось слушать хрипловатый голос старика под монотонное жужжание пчелок, летавших над садом. Усядутся, бывало, старик и мальчик в тени под грушей, и так хорошо им обоим! Карабан рассказывает, а Лёкса слушает. И Лёксе казалось, что старик знает все на свете! И рассказы его были один другого интересней. А однажды он поведал мальчику о Хатыни и о хатынцах.

- Вот ты говоришь: меня эти божьи твари, пчелки, любят. Да и как не любить им меня! Ты, Лёкса, запомни, и человек так: к нему хорошо - и он тем же красным отплатит. А вот я как вспомню, в те годы, при графе Тышкевиче, уж как он обижал наших людей, как обижал! И отплатили ему люди. Ой как отплатили! Вот послушай. Мне тогда годков эдак восемь было. А вот помню. Такое, брат, не забывается. Жизня наша была не то, что теперя, при Советах. В ту пору, при царе Николае да при Тышкевичах, наш мужик, что пчелка божья, цельный день спину гнул, силы надрывал да все панскую утробу медком набивал. А про баб наших так и сказывать нечего. Хлебнули горюшка, что и говорить! Так вот... земельки тогда совсем у нас не было. А у Тышкевичей из века в век от Логойска и до самых Плещениц - вся земля графская! И поля, и луга, и леса - шагу не ступи! Ни шеста тебе срубить, чтобы стог сена подпереть, ни скотинушки попасти. Лес вокруг - а сами в землянках живем. Что тарантулы, графские люди - тут как тут!.. Так вот. Пошла однажды покойная мать моя, царство ей небесное, по траву для козочек. Нажала серпом травы - да в рядно. Несет, от тяжести пригибается. Трава сочная, болотная. А тут, как из-под земли, лесник вырос.