ТАРАНТУЛ

ТАРАНТУЛ

Хатыня гарэла, а сонца цьмянае-цьыянае ад дыму стала...

Юлия Антоновна Красовская,

жившая на хуторе близ Хатыни

После дождей и гроз быстро пошли в рост посевы.

И куда ни кинешь взор - повсюду стеной стоят, лениво колышутся на легком ветру хлеба. "Скоро урожай снимать",- так думает каждый, проходя по выбитой, будто каменной, стежке, раздвигая руками нависшие над нею колосья. А в колхозной кузнице уже стоит веселый перезвон. Вот и кукушка подавилась колосом: не слышно ее призывной песни в сосновом бору. А это значит - ячмень выплывает. А за ним и рожь выплывет, потом покрасуется, нальется и к концу июля поспеет. Вот и снимай тогда урожай. Июньская теплынь нежной истомой заливает поля, небо, леса, сады, она просачивается в хаты, заполняя все вокруг радостным предчувствием. Скоро день, когда солнце не захочет уходить с небосклона, а закатившись, поспешит выглянуть вновь,- это самый длинный день и самая короткая ночь на Ивана Купалу, когда справляют праздник начала жатвы. И хатынцы готовились к празднику. Жизнь шла своим чередом. Но вдруг страшное слово "война" смерчем ворвалось в Хатынь.

В тот день, когда началась война, Лёкса, ничего не подозревая, играл с мальчишками. Он скакал на одной ноге. И все из-за Антошки. Надо ж было ему такую загадку загадать: лягушка квачет, овес скачет - что это значит? Попробуй отгадай, если не знаешь. А тут и отгадывать было нечего. Отгадка очень проста: как только заквакает лягушка, значит, пора пришла овес сеять. Будто Лёкса не знал, что овес в апреле сеют! А значит, и лягушки в апреле квакать начинают. Знал! Да ведь кто ж так загадывает? Овес скачет! Овес не может скакать. А вот Лёксе пришлось. Да еще на одной ноге. Ну, ясное дело. Раз проспорил, так и скачи, как цапля, от колхозного гумна до конца деревни. Хлопцы бежали следом и хором, стараясь попасть в такт Лексиной скачке, квакали. Громче всех квакал Антошка. Это было очень смешно и мешало прыгать. Увидя такое нелепое и веселое шествие, удивленные собаки бежали следом, громко лая и визжа от восторга. Все же Лёкса доскакал до лесного пригорка, где кончалась деревня. И вдруг появился Антошкин отец. Он ехал на велосипеде со стороны Мокряди - видать, из правления колхоза. Лицо у бригадира было мрачное. Поравнявшись с ребятней, Савелий притормозил велосипед и минуты две молча и задумчиво смотрел на загорелые возбужденные лица. Потом как-то странно обвел всех пристальным взглядом и заговорил медленно и тихо: