— Но послушай, неужели ты станешь крохоборствовать со мной, чтобы потом накормить половину Питекузы, — проворчал Кастор сквозь зубы!

— Всё, хватит обижаться и пиши список гостей: все власти Гераклиума с супругами, все римские отдыхающие, если конечно, в такую погоду тут найдётся ещё кто-нибудь, самые видные матроны с мужьями, любовниками, ухажёрами и так далее, лишь бы все были римскими гражданами. Разместишь их в большой эзедре в западном крыле. Пятнадцати трёхместных триклиниев должно хватить. Для народа попроще, напротив, накроем большие столы в коридорах и в парке. Отправь общественного глашатая сообщить всем о приглашении. В этот раз никому не придётся собираться на пляже, чтобы послушать музыку!

— И никаких гладиаторов, надо думать? — спросил Кастор, хорошо зная нелюбовь Аврелия к соревнованиям на арене. — Это всё?

— Нет. Когда закончишь, отправишься в Байи, найдёшь там молодого человека по имени Пилад и узнаешь, кто тот богатый покровитель, который содержит его. А также раздобудешь сведения об Аттилии, Дзене и Мелиссе. Мне нужно знать, уезжали ли они с острова после окончания строительства виллы и когда.

— Ты, наверное, боишься, хозяин, что я ослабею умом от безделья? Здесь работы человек на тридцать! — возмутился вольноотпущенник.

— Это совсем немного за плащ с острова Родос, Кастор. И вместо того, чтобы тратить время на возражения, созови всех служанок без исключения вместе с брадобреем Азелем. И пришли мне тотчас Мелиссу.

Вскоре все рабыни почтительно склонились передним.

— Нефер, займись этой девушкой! — приказал Аврелий своей удивительной египетской массажистке, которую приобрёл за сумасшедшие деньги на рынке в Александрии.

— В каком смысле, господин? — не поняла служанка.

— Преврати её в женщину, которая способна вскружить голову даже мёртвому.

Египтянка с ужасом посмотрела на ныряльщицу за губками — задача, которую поставил перед ней хозяин, была действительно очень трудная.

— Твоя рабыня не смогла бы совершить такое чудо, даже если бы принесла в жертву своей Изиде белоснежную тёлку, — с горечью заметила Мелисса.

— В самом деле, господин, дело весьма непростое, — вмешался Азель, женоподобный сирийско-финикийский брадобрей. — Нет основы.

— Вы оба сильно ошибаетесь, — рассердился Аврелий. — И я постараюсь объяснить вам это. Прежде всего, ноги Мелиссы. Они короткие, но пары сандалий с платформой в пять дюймов будет достаточно, чтобы они стали стройнее, так мы подчеркнём и линию бёдер. Во-вторых, грудь. Подберите такую нагрудную повязку, которая подчёркивала бы её. Само собой разумеется, что ты, Азель, удалишь полностью все волосы с помощью изобретённого тобою средства.

— Будет сделано, хозяин, — поклонился брадобрей.

— И, наконец, лицо. Черты правильные, кроме носа, он слишком длинный, и всё же, если умело оттенить его, он мог бы выглядеть благородно, — заявил патриций, поднимая подбородок Мелиссы. — Поработайте как следует щипчиками. Брови нужно разделить, сделать тоньше и осветлить с помощью краски «Магонца». Подольше подержите на лице термальную глину, чтобы кожа стала розовой, потому что сейчас она слишком смуглая и тусклая. А ты, Нефер, сразу же начни применять твои травяные компрессы и смягчи её шею и руки грязью из фумарол. Для кистей рук используй молоко, пемзу и ароматную мазь. Когда всё будет готово, решим, как причесать её и какой сделать макияж: нужно увеличить губы, а глаза можно, пожалуй, подчеркнуть с помощью малахитовой пудры.

— Послушайте, может, хватит, наконец! — взмолилась вдруг Мелисса, едва не плача. — Я знала, что я не красавица, но послушать вас, так я просто уродина!

— Ошибаешься! На самом деле, чтобы стать красивой, тебе не хватает лишь нескольких штрихов, о которых мы и позаботимся, — успокоил её патриций. — Кастор, подбери ей тунику из легчайшего индийского шёлка и паллу из мягкой верблюжьей шерсти. А теперь за работу!

Рабы тотчас исчезли: кто отправился готовить отбеливающие компрессы, кто точить щипчики, кто подбирать сандалии на высокой платформе. Только Мелисса не двинулась с места.

— Ты решил, наверное, что имеешь дело с бревном, которое не видит и не слышит, если можешь так обращаться со мной перед своим слугами? Лучше бы отправил меня к охранникам!

— Я всегда успею это сделать, женщина. Не забывай, что мы с тобой ещё не рассчитались, — напомнил ей Аврелий.

— Ты такой же эгоист, как Аттилий, — слегка успокоившись, проворчала девушка. — Вам обоим нет никакого дела до других, используете на всю катушку, а потом бросаете, когда отпадает надобность!

— Выходит, наш распрекрасный моряк отнюдь не образец добродетели. Этот мошенник, случайно, не пытался ли овладеть тобой? — спросил патриций, сделав вид, будто ему неловко задавать такой вопрос.

— Нет-нет… — поспешила ответить девушка.

— И потому, несмотря ни на что, всё ещё защищаешь его. А мне, однако, он рассказал совсем другое, и тебе стоило бы знать, что именно, — сделавшись серьёзным, Аврелий передал ей слово в слово безжалостное суждение молодого человека о ней.

Девушка слушала, сильно бледнея, а потом долго молча плакала.

Сенатор подождал, пока она справится со своим горьким разочарованием, и только потом заговорил снова.

— Аттилий знал, что ты собираешься подняться на утёс? — спросил он.

— Я прекрасно поняла, что он предпочёл, чтобы эта опасность выпала мне, а не на долю его драгоценной Дзены, — призналась Мелисса.

— Это он привёз на лодке к утёсу Девчо и Чирно? — захотел узнать Аврелий.

— Да, и чтобы ободрить их, уступил им свою последнюю чашу с вином… Но почему ты об этом спрашиваешь?

Сенатор помолчал. Ограбление и два недавних трупа вызывали некоторые сомнения, недостаточные, однако, чтобы убедить всё ещё влюблённую женщину…

— А тебе он ничего не давал выпить вчера вечером? — поинтересовался он, помня, что девушка легко, без особого труда поднялась на утёс.

— Ну как же, мы вместе выпили!

Патриций в растерянности замолчал. Учитывая расширенные зрачки трупов, он был уверен, что Девчо и Чирно утратили равновесие из-за того, что выпили с вином какое-то средство, которое могло вызвать головокружение и галлюцинации. Однако такое предположение не оправдывалось: если бы Аттилий хотел разделить добычу только с Дзеной, то он подпоил бы зельем и Мелиссу, чтобы потом жемчужину достала его будущая жена…

— Я знаю, о чём ты думаешь. Но ты ошибаешься, если считаешь, что Аттилий пытался убить меня! — с гордостью заявила вдруг девушка. — Он всегда любил меня… А потом, жемчужина оказалась фальшивой!

— А с чего ты взяла, что он знал об этом? Но ты всё равно права. Иначе и быть не могло, потому что ты выпила его вино и до сих пор жива, — заключил Аврелий.

Девушка содрогнулась и задрожала.

— Или что-то не так? — шёпотом спросил сенатор.

— Он сильно переменился по отношению ко мне, — пролепетала Мелисса. — Он хотел бросить меня, после того… после того, как…

— Как переспал с тобой, — закончил её фразу Аврелий, и девушка безутешно кивнула в ответ.

— Я знала, что он увлёкся Дзеной, и тогда я спустилась вниз, в порт, к старой Дельфине. Она умеет предсказывать будущее и делает разные чудотворные отвары, способные даже камни сдвинуть с места.

Обычный любовный напиток, понял Аврелий, с немалым скепсисом относившийся к подобным средствам.

— Я насыпала волшебный порошок в свою чашу и, улучив момент, поменяла с его чашей.

— Выходит, если в чаше было что-то другое, кроме твоего любовного напитка, он выпил и это! — воскликнул патриций. — С такой смесью в желудке, он, наверное, не очень хорошо чувствовал себя вчера ночью! Однако сегодня утром он ни на минуту не усомнился в том, что ты мертва…

Тут в комнату влетела Нефер.

— Идём со мной, девушка, у нас столько работы и совсем мало времени! — заявила она и увела Мелиссу прежде, чем та успела что-то ответить.

— Боги, какая роскошь! — прокудахтала Дзена, войдя в парк. Десятки смоляных ароматизированных факелов окрашивали всё вокруг красноватым светом, отражавшимся на мраморных скамьях, тончайших занавесях и на изумлённых лицах гостей званого ужина.

Макарий подал руку дочери, и Аттилий встал рядом с нею.

— Смотри-ка, из фонтанчиков на столе бьёт вино. Если это сделано для простых горожан, что же в таком случае может быть в зале для самых важных гостей? — в восторге воскликнул юноша.

Между тем рыбаки, виноградари и вязальщицы сетей рассаживались по скамьям, собираясь в полной мере насладиться этой неожиданной удачей, а более важные гости располагались на почётных триклиниях, стоящих вокруг триклиния хозяина дома. В определённый момент, когда прозвучала аулос[100], в зале появились слуги с серебряными блюдами с закусками — оливки, устрицы, мидии, яйца под соусом, крабовые фрикадельки, петушиные гребешки, самые разные салаты, поперчённые булочки и душистый пиченский хлеб.

Аттилий, Макарий и Дзена хотели было уже наброситься на всю эту благодать, как вдруг, к их большому удивлению, подошедший к ним раб попросил их подняться из-за стола и провёл в большой зал. Моряк со смущением оглядел свою скромную тунику — достаточно ли она чистая, а Дзена, сияя, прошла к почётному триклинию, стараясь скрыть удовлетворение.

Мелисса, находившаяся в этот момент в одной из комнат виллы, буквально леденела от страха.