— Ну, ощущали?

— Любовь.

— Понятно. Влечение к жене дало импульс…

— Нет, не то… не совсем то. Сквозь страх и хаос я вдруг увидел мироздание как космос — гармонию разумную и прекрасную, соборность, где все по отдельности и все связано со всем, находится в движение и держится Животворящим Духом — и обратной связью, человеческой. Гармония эта зависит и от меня, я тоже принимаю во всем участие и должен отозваться, ответить.

— Сколько времени длилось это патологическое состояние?

— Какие-то секунды. Войти в гармонию мне не удалось, я забыл слова молитвы и почувствовал, что задыхаюсь.

— Впервые?

— Да.

— Дмитрий Павлович, мы подошли к самой сути. Как бы человек ни воспарял — тут тебе геморрой или язва — и на землю… или в землю. Вы рассказали своему доктору об этих приступах?

— Иносказательно. Однажды упомянул о выдуманном средневековом романе, где у героя-поэта те же симптомы.

— Почему не прямо?

— Это была моя тайна.

— Вы ему не доверяли. Жена знала о вашей болезни?

— Никто не знал.

— Понятно, вы боялись, что у вас возникнет комплекс неполноценности. Как отреагировал Вэлос?

— Необходимо устранить психотравмирующий фактор — и жизнь прекрасна.

— Он прав. Однако боюсь, он тот самый фактор и есть.

— Вы мне советуете его устранить?

— Разумеется, я выражаюсь фигурально. Но! Дмитрий Павлович, берегитесь. В прошлый раз я говорил, что в основе ваших побуждений таится глубинное влечение — Танатос, инстинкт смерти. На основе сегодняшних данных проясняется одна из причин этого влечения — сильный комплекс вины.

— Из чего вы это заключаете?