Оутс был шокирован такой нелепой сентиментальностью. Видя, как гибнут люди во время боя, он знал, что нет ничего важнее человеческой жизни-. Разве можно ставить ее в один ряд с кониной?! Так рассуждал этот лишенный сентиментальности кавалерист, который окончательно помрачнел и замкнулся в себе, осознав, что не сможет противиться приказам Скотта.

А сам Скотт торопился вперед в надежде дойти до 80° южной широты. Пони оказались довольно выносливыми животными. Но вдруг 17-го Скотт решил, что они больше не могут бороться с беспрестанной метелью и южным ветром, – и отдал приказ поворачивать назад. Это произошло в точке 79°28′, самой южной отметке, которой он достиг в этом году. Место было названо «Склад одной тонны» (по весу его содержимого), и, чтобы попасть туда с мыса Эванс, потребовалась настоящая борьба со всеми стихиями и обстоятельствами, длившаяся двадцать четыре дня. Между тем Амундсен на свой первый поход для закладки промежуточного склада на 80-й параллели и возвращение во Фрамхейм потратил всего пять дней.

Организация склада и разметка маршрута оказались такими же плохими, как и само путешествие. Скотт повторил все ошибки экспедиции «Дискавери». «Склад одной тонны» маркировали единственным флагом, а дорогу не разметили вовсе, почему-то решив, что будет вполне достаточно ориентиров в виде следов на снегу и места, где разбивали лагерь. Скотта не смутило то, что эти районы славились своими метелями.

Пони Грана по кличке Бродяга совсем ослаб. Оутс в очередной раз предложил прикончить его и с оставшимися четырьмя лошадьми пойти дальше на юг, чтобы заложить еще один склад. Скотт отказался. По его словам, он не мог выносить страданий бедных животных. Неясно, было ему жаль лошадей или самого себя за то, что приходилось видеть их мучения.

Оутс был настоящим солдатом, для которого долг являлся священным понятием. Но при этом он оставался офицером, готовым спорить с вышестоящим командованием, если того потребует ситуация. И он вступил в спор со Скоттом, пытаясь убедить его в том, что отказ от движения вперед в данной ситуации станет большой ошибкой.

«Я более чем достаточно насмотрелся на эту Вашу жестокость по отношению к животным, – ответил Скотт, – и не собираюсь игнорировать свои чувства ради пятидневного марша».

«Боюсь, Вы пожалеете об этом, сэр», – сказал Оутс, раздраженный мягкотелостью Скотта.

После окончания работ на «Складе одной тонны» Скотт в характерном для него стиле заторопился обратно в базовый лагерь. Он возглавил партию, передвигавшуюся на собаках, и умчался вперед, предоставив партии, идущей с пони, заботиться о себе самостоятельно. Его маршрут пролегал мимо одного места под названием Конер-Кэмп, то есть «лагерь на повороте», где дорога к полюсу, до этого шедшая на восток, поворачивала на юг, позволяя обойти расщелины, вызванные давлением на Барьер нунатака[78] под названием остров Уайт. Скотт так торопился, что пренебрег элементарными правилами передвижения по леднику, срезав угол. Он сполна заплатил за эту неосторожность, потеряв в расщелине двух собак ради того, чтобы сэкономить несколько часов пути.