Мало ли их, что ли, писали?
— Ну, много или мало — я откуда знаю, я вообще читать не умею. Но в этот раз, вроде, не просто про наш Минск пишут, а про Подмирье.
Максим закрыл глаза. Вот это поворот. Действительно, похоже, он теряет хватку. Просчитался, как стажер. Нечисть чувствительна к чужим мыслям. Про них так долго никто не вспоминал, а тут вдруг королевский подарок — рассказы. Становилось понятно, отчего так расцвело Подмирье: людское воображение и сила веры всегда были лучшей подпиткой для всех остальных миров.
Кот закончил умываться, поднялся на четыре лапы и сладко потянулся.
— Ну, я пошел. Не забудь про рыбку свою.
— Давай, кот. Не забуду.
— Слушай, хотел сказать. Тебе бы напарников подыскать.
Максим нахмурился:
— Это еще зачем?
— Ну, чтобы надежней было. Мы же видим вот, что силы твои уже не те...
Максим потянулся к кроссовку.
— Шучу! Шучу я. Писатели эти целый сборник своих фантазий соберут. Представляешь, что начнется, когда люди станут его читать?
— И когда это будет?
— Тебе понравится.
— Кот!
— М-м-м… Аккурат к концу октября.
Кот махнул на прощанье хвостом и растворился в сумраке.
Максим растрепал мокрые волосы, потом откинулся на каменные ступени и уставился на луну, которая снова показалась из-за облаков.
Проблем будет целый воз, это точно. С другой стороны, с весны ему никак не удавалось понять, отчего город был так взбудоражен, а теперь стало ясно. Старый Минск просыпался. И это было хорошо. Максим улыбнулся. Ну, а нечисть... С нечистью он как-нибудь разберется. Обережник он или нет?