Сегодня утром они снова надели обручальные кольца.

– Ты рассказала все инопланетянам? – интересуюсь я, кивая на ноутбук Люсинды.

Она смеется. Закрывает его:

– Нельзя рассказать все. Но я старалась, как могла.

Она проводит пальцами по крышке. Задевает ногтями наклейку, которая начала отставать по краям.

– Стина уже поговорила с Каролин и Класом? – спрашивает она.

Я киваю и смотрю в сторону. Светящее снаружи солнце ослепляет меня.

– Все прошло хорошо. Но я не знаю, что они сказали. Когда дело касается ее обязательства хранить молчание, Стина непоколебима.

Я снова поворачиваюсь к Люсинде.

– Главное, все прошло хорошо, а более нам ничего и не надо знать, – говорит она.

– Да.

Я согласен с ней. Никаких больше тайн. Никаких версий. Нам нечего больше выяснять.

По-моему, она думает о том же, что я. Время уже перевалило за полдень. Осталось два с половиной дня. Два восхода солнца.

Я ложусь рядом с ней. Чувствую запах стирального порошка, исходящий от подушки.

– Я видела погоду на завтра, – говорит Люсинда. – У них есть еще прогноз на послезавтра. А потом… ничего.

Я подвигаюсь ближе к ней. Чувствую тепло ее тела. Сосредоточиваюсь на нем, пока паника, угрожавшая заключить меня в свои объятия, не отступает.

– Им надо было рассказать, какая погода была бы в четверг, – продолжает она.

– Чтобы мы знали, чего лишимся?

– Да, мне любопытно. Обычно погода меня не заботит, но все равно интересно хоть что-то знать о дне, который никогда не наступит. – Она резко замолкает. – Это странно, по-твоему?