Слева от курсора, обозначающего их машину, на экране было написано: РОУТОНСКАЯ ПУСТОШЬ.

Шарлотта выключила фары.

Все вышли.

Встали вокруг.

Ярко светила луна.

В лунном свете они увидели раскинувшуюся однообразную темноту.

Зачем он приехал сюда еще раз? – сказала Саша.

В книге говорится, – сказал Роберт, – что нацисты раздавали плакаты с его портретом, и внизу стояли слова: «Еще не повешен». Он был в Бельгии, и кто-то сказал ему, что нацисты знают, где он, и придут за ним. Ну и он принял предложение английского чувака-политика из высших классов, который начинал как очень консервативный и считал, что Гитлер – это хорошо, а потом изменил мнение и пригласил Эйнштейна погостить у него и пожить в хижине на пустоши. Ну и Эйнштейн прожил, типа, месяц, и егеря его охраняли, и он проводил время в одиночестве и работал над теориями, а потом через пару месяцев уехал в Америку. И в тот месяц, пока он здесь жил, он ходил в деревню на почту и покупал конфеты. Можно съездить на эту почту?

Они сели обратно в машину.

Они приехали туда, где, по указаниям навигатора, находилось Роутонское почтовое отделение.

Уставились на него сквозь окна машины.

Думаете, оно такое же, как в 1933-м? – сказал Роберт.

Трудно сказать, – сказала Шарлотта.

Они проехали по дороге чуть дальше и остановились рядом с запертым пабом.

Смотри, – сказала Шарлотта. – Роберт.

Она сказала это тихо, поскольку Саша спала, свернувшись клубочком и выпростав забинтованную кисть.

Рядом с запертой входной дверью «Нового трактира» висела круглая табличка, как бы синяя табличка. На ней стояла фамилия «Эйнштейн».

Шарлотта вышла из машины. Роберт тоже. Оба оставили дверцы приоткрытыми, чтобы не разбудить Сашу.

АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН,