спасаясь от нацистских преследований, останавливался по пути в Америку и жил в хижине на Роутонской пустоши в сентябре 1933 года
Внизу говорилось, что табличка изготовлена газетой «Истерн дейли пресс» и Нориджской школой искусства и дизайна.
Искусство, дизайн и четвертая власть, – сказала Шарлотта. – Дай бог им здоровья.
Думаете, он приходил сюда? Пивка попить? – сказал Роберт.
Что-то мне подсказывает, если бы приходил, – сказал Шарлотта, – то на этом пабе висела бы табличка, где говорилось бы, что Альберт Эйнштейн, спасаясь от нацистских преследований, останавливался по пути в Америку в этом баре в сентябре 1933 года, чтобы попить пивка.
Но он ведь мог бы, – сказал Роберт. – В книге говорится, никто в деревне не знал, кто он. Он мог бы прийти сюда попить пивка, и, возможно, люди просто не поняли бы, что это он.
Пожалуй, да, – сказала Шарлотта.
Пожалуй, – сказал Роберт. – Пожалуй-пожалуй-пожалуй.
Он нарочно зашагал взад-вперед перед входной дверью запертого паба, повторяя слово «пожалуй».
Думаете, я хожу по той же земле, по которой ходил он? – сказал Роберт.
Чем тебе так нравится Эйнштейн? – сказала Шарлотта.
Помимо того что он был одним из самых блестящих умов, когда-либо думавших о чем-нибудь на нашей планете? – сказал Роберт. – Тем, что у него лицо, как у ягненка.
А, – сказала Шарлотта.
Тем, что он по-настоящему любил вселенную, – сказал Роберт.
Да, – сказала Шарлотта.
Тем, что он хотел понять архитектуру света, – сказал Роберт.
Архитектура света, – сказала Шарлотта. – Мне нравится. Похоже на название стихотворения.
Правда? – сказал Роберт.
Да, – сказала Шарлотта. – Сам придумал?
Не знаю, – сказал Роберт. – Может, прочитал где-нибудь. На меня не похоже. А если бы вы со мной, в смысле, вы и я стояли на краю черной дыры… Хотя мы и не стоим. Но если бы нам