Только когда Роберт об этом спрашивает, – сказала Саша. – Тогда очень, очень сильно болит.

Он может поехать, если ты поедешь с ним, – сказала Грейс.

В жизни не поеду, – сказала Саша.

Роберт ворвался обратно в зал, размахивая раскрытой книгой. Он с такой силой швырнул книгу на стол, что бутылка вина покачнулась.

Рафтонская пустошь, – говорит Шарлотта. – Я правильно произношу?

Раффтон, – говорит Саша. – Роутон. Жаль, никто за этим столом не умеет говорить по-английски.

Для того чтобы туда поехать, не нужно знать, как это произносится, – сказал Роберт.

Мама говорит, ты не сможешь поехать, если я не поеду с тобой, а я в жизни не поеду, – сказала Саша.

Роберт, ты же знаешь, это пустошь, – сказала Грейс. – Ты же знаешь, там не на что смотреть. Будет темно. Куча кустов и деревьев в темноте.

Все равно, – сказала Шарлотта. – Потом можно будет сказать, что побывал там.

Но только если я скажу, что поеду, – сказала Саша. – А я не поеду.

А вы знаете, что мой младший брат по уши в вас влюбился? – сказала она из-за спины Шарлотты, занимавшей водительское сиденье, полчаса спустя, когда они остановились на обочине с серебристой в свете фар травой, чтобы Роберт помочился на живую изгородь.

Голос у Саши был серьезный.

Он очень ранимый, – сказала она.

Шарлотта включила лампочку над зеркалом заднего вида и оглянулась на Сашу.

Когда я была немного младше тебя, – сказала Шарлотта, – у меня была американская кузина, которая приехала погостить. Думаю, она до сих пор у меня есть где-то на свете, но я не знаю где, ни разу с тех пор ее не видела. Она приехала к нам в гости на лето. Кузина была на семь лет старше меня, мне было десять. И мне она показалась величайшим достижением человечества, самым интересным человеком, которого я встречала. И она об этом знала. И была добра ко мне… Позже мои отец с матерью всегда вспоминали ее приезд как что-то кошмарное, а моя кузина была для них эпатажной и проблемной, она возвращалась домой в четыре утра из ночного клуба в городе, вся в засосах, и за эту оторву им страшно было нести столь большую ответственность. Много лет я слышала, как они говорили о ком-то и тех кошмарных неприятностях, которые этот кто-то им доставил, и даже не представляла, что они имели в виду мою кузину. Лишь с годами я поняла, о ком они говорили, когда все это вспоминали. О моей гламурной доброй прикольной кузине. Сейчас мне кажется, то, что она была добра ко мне, радикально изменило всю мою жизнь.

Угу, – сказала Саша, словно подразумевая «я слушаю».

Если человек считает, что он тебе нравится, – сказала Шарлотта, – все может пойти так или этак. Когда тебе кто-то нравится или когда нравишься ты, в этом много борьбы за власть. Такая мощная связь – это шанс сделать мир для кого-то больше. Или меньше. Это всегда выбор, который у нас есть.