Н и к о л а й. Он самый! Я! Я! Только теперь у меня…

Поглаживает бородку, но тут же сконфуженно замолкает, потому что входит  В л а д и м и р  И л ь и ч.

В л а д и м и р  И л ь и ч. У, какие конспираторы! Елка, свечечки!

К р ж и ж а н о в с к и й. А как же! Новый год — не придерутся.

С т а р к о в. Да, Новый год. И все как в лучших домах. Зажглась елка, а на углу у костра мерзнет шпик, наш вечный страж и спутник.

В л а д и м и р  И л ь и ч. Откройте штору, пусть любуется.

К р ж и ж а н о в с к и й. Быть может, вынести бедняге чуточку погреться?

Ш а п о в а л о в. Ни в коем случае.

С т а р к о в. Принято единогласно. Продолжаю. Вы все знакомы, и тем не менее по долгу одного из хозяев этой квартиры начинаю торжественную часть. Компанья невеличка, але бардзо знакомита, как говорят наши друзья поляки. Прошу, Владимир Ильич, весьма уважаемый полицией господин Ульянов, не по возрасту прозванный еще в Питере — Старик, хотя я его ничуть не моложе. А это его супруга. Педагог, и у нее такой же адский характер. Кржижановский Глеб Максимилианович, по тужурке видно, что в прошлом он студент-технолог. И кроме всего прочего, поэт и шахматист, единственный из нас, который говорит нашему Старику «ты». Зина Невзорова, его жена, припомните-ка, как она ловко протаскивала листовки на фабрику Лаферм. Пантелеймон Николаевич Лепешинский, прозывался «Лапоть». Побольше бы таких лаптей нашей Расеюшке! Ольга Борисовна, их супруга, она у нас медик, строгая дама. Александр Сидорович Шаповалов, мрачноватый металлист, но и среди текстильщиков свой брат рабочий. Наш молодчага Коленька с трудом нарастил бородку, чтобы казаться старше. Моя половина — Тоня, отчества не надо, хотя она уже мамаша. И, наконец, я — Старков Василий Васильевич, играю на гитаре и прозываюсь в иных случаях по-французски — Базиль. (Кланяется.)

В л а д и м и р  И л ь и ч. Не много нас, конечно. «Компания невеличка». Но все-таки собрались. И это очень важно, что собрались.

К р ж и ж а н о в с к и й. Ефимов еще должен был быть, но он болен, и, пожалуй, всерьез.

В л а д и м и р  И л ь и ч. Да, ты писал. А что с ним?

К р ж и ж а н о в с к и й. Оля?

О л ь г а. Функциональный психоз. Мания преследования, Владимир Ильич. Не знаю, что делать.

В л а д и м и р  И л ь и ч. Но ведь в Минусинске есть больница?

О л ь г а. Есть. Но тут не с кем говорить. Надо везти в Красноярск. Была я вчера у нашего драгоценного подполковника, просила…