– Ты себя ко всем не причисляй!

– А я и не причисляю.

Он как будто хотел меня ударить, но сдержался.

– Со всеми не происходит того, что с тобой, – сказал он. – У всех нормальные дети, порядочные сыновья. Они не портят кровь родителям, не ходят вверх ногами, а ты ходишь вверх ногами уже продолжительное время, да, да! Другого тут слова не подыщешь. Ничего вокруг себя не замечая, ты губишь и себя и родителей. Что ты отмочил на стене, зачем? Объясни мне, по какому праву ты сделал из комнаты свинарник, превратил стенку в безобразное зрелище? Объясни мне, отчитайся, ответь за свои поступки…

– Все равно будет ремонт, – сказал я.

– Если было бы все равно, люди лазили бы в окно, – сказал он.

– Ее всю заклеят обоями, – сказал я, – стоит ли волноваться…

– А где ты взял пистолет?

– Купил.

– Зачем?

– Просто так.

Отец подумал и сказал:

– Что у тебя изображено на стене? Безобразие, какое только можно себе представить!

Я молчал.

– Ничего там не изображено! Ничегошеньки там нет, но у тебя хватило терпения всю ее замалевать, живого места не оставить! Чудовищный ты тип, хулиган, и больше ничего!

Я молчал.

– Разговор будет серьезный, имей в виду! – сказал он, не отрывая взгляда от стены.

– Не так уж это плохо нарисовано, – сказал я.

Он вскочил, подбежал к стене, ткнул в стену пальцем:

– Это?!