Создали первую в мире автоматизированную линию агрегатных станков для обработки танковой брони — производительность сразу возросла в 5 раз. Сварщики создали линию автоматической сварки танковой брони под флюсом — для поточного производства танков. Немцы за всю войну не смогли наладить автоматической сварки брони. Военные разработки делались на уровне фундаментальной теории — от сложных математических расчетов кривизны каски или траектории полета ракеты «Катюши», замечательные успехи были в приложении теории горения и взрывов. А далее были ракетно-ядерные системы, атомные подводные лодки. Это был щит, а потом — равенство военных потенциалов СССР и США.

Мне посчастливилось познакомиться и беседовать с замечательным нашим ученым и изобретателем И. Петряновым-Соколовым. Он рассказывал, как действовала наша инновационная система в 40–60-е годы — ведь ничего похожего не было на Западе.

Расскажу маленькую историю. В 1992 г. сотрудник нашего Аналитического центра стал в правительстве Гайдара министром науки и даже вице-премьером. Приехала к нам высокопоставленная делегация министерства науки ФРГ — зачем-то обсуждать их опыт уничтожения Академии наук ГДР. Утром эта делегация посещала какой-нибудь научный центр, а после обеда они приезжали к нам, и в узком кругу мы вели непринужденные и поучительные беседы. Как-то раз они вернулись из экскурсии в подавленном состоянии. Они посетили лабораторию Петрянова-Соколова, в которой работало всего пятеро глубоких стариков (ему самому тогда было 85 лет, а это были его старые сотрудники). Они показали немцам, какой ответ приготовили на угрозу «звездных войн».

Речь шла о защите наших ракет против действия космических лазерных пушек. Зная параметры лазерного излучения, эти люди подобрали вещества, которые при ударе лазерного луча испарялись, образуя аэрозоль с такой величиной частиц, что электромагнитные волны вступали с ними в интерференцию, и луч рассеивался. Этого было достаточно, чтобы удельная интенсивность воздействия на металл становилась недостаточной для пробивания корпуса ракеты. Старики сделали из этого вещества краску и вручную красили образцы для испытаний. Обработка ракеты обошлась бы в 50 долларов. Повидав все это своими глазами, немцы очень сильно приуныли.

Сказано было, что «в 1970–1980-х годах частично утратили знания о России, в том числе о науке и технике». Но в начале перестройки ЦК КПСС и Академии наук СССР решили разработать «Комплексную программу научно-технического прогресса СССР на 1991–2010 годы». Это была полезная и интересная работа. Всю науку СССР соединили близкие области (примерно около ста кластеров, был сделан «Атлас» как карты). В Академии нам привезли доклады всех кластеров, кабинет стал как библиотека, и молодые сотрудники составляли раздел программы «Развитие фундаментальных исследований» (руководителем был академик Ю. А. Овчинников, он умер трагически в 1988 г.) [456]. Там мы увидели картину науки СССР, ее образ. И самые грубые прикидки показывали, что не могла неэффективная наука обеспечить военный паритет с Западом. Мы знали, что 60 % научного потенциала США работало тогда на создание систем оружия, а наши материальные силы были в несколько раз скромнее. Все ученые это знали, но реально эту проблему не исследовали — у нас были другие системы и структуры.