Грей напоминает: «Рыночные институты вполне законно и неизбежно отличаются друг от друга в соответствии с различиями между национальными культурами тех народов, которые их практикуют. Единой или идеально-типической модели рыночных институтов не существует, а вместо этого есть разнообразие исторических форм, каждая из которых коренится в плодотворной почве культуры, присущей определенной общности. В наши дни такой культурой является культура народа, или нации, или семьи подобных народов. Рыночные институты, не отражающие национальную культуру или не соответствующие ей, не могут быть ни легитимными, ни стабильными: они либо видоизменятся, либо будут отвергнутыми теми народами, которым они навязаны» [41, с. 114].

Но сейчас нам надо понять институты Запада и сравнить их с нашими институтами, подходами, ценностями, хотя на картину нашего мира еще набегают волны хаоса.

«Рабочие в своих стачках, организованных партией, очень часто терпели лишения не ради увеличения заработка, но ради власти, ради своего мировоззрения, которое казалось или действительно было в противоречии с убеждениями их работодателей, они боролись ради нравственного принципа, причем проигранное сражение все же оказывалось моральной победой.

Английским рабочим это совершенно не понятно. Они не были бедны и при своих стачках получали сотни тысяч, которыми жертвовал в этих случаях бедный немецкий рабочий, полагая, что там, за морем, борются за то же, за что и он» [68, с. 75].

«Капитал — это великое слово, в котором выражено английское восприятие собственности. Капитал означает хозяйственную энергию, это — оружие, с которым выступают на борьбу за успех… Превращение всего мира в трест — такова конечная цель этих истинных властителей… И этому понятию собственности, за которым стоит деловой либерализм, ныне противополагается прусское понятие: собственность не как частная добыча, а как нечто только порученное собственнику неким целым, не как выражение и средство личного могущества, а как доверенное благо, в управлении которым собственник обязан давать отчет государству» [68, с. 138, 139].

Современный Запад возник как мутация, которая разделила слово и вещь. Раньше слово (имя) представляло, выражало сущность вещи. Такие мировоззренческие сдвиги сразу сказываются на хозяйстве. Бумажные деньги отделились от золотого эквивалента вещи (товара), как Тень от своего Хозяина. Деньги сами стали «по природе своей плодоносны» (Бенджамин Франклин). Стали возникать финансовые пирамиды. Уже это породило кризисы капитализма — в моменты «сожжения» денежного пузыря неизбежна острая нехватка денег и цепной процесс банкротств. Это назвали «кризисами перепроизводства» — почти саркастический эвфемизм. А теперь «электронные деньги» оторвались от бумажных — уже знак отделился от слова.