Институтами, определяющими судьбу человечества, стали банк и биржа. Об опасности их прихода к власти спорили два виднейших социолога капитализма — Макс Вебер и Георг Зиммель. Эта новая реальность вовсе не «выросла» из производственного капитализма. На арену вышел спекулятивный капитал.

Деньги, освобожденные от связи с натуральными ценностями, наращиваются и «сжигаются» независимо от состояния реального хозяйства, при сложившейся банковской системе неизбежно возникает «навес» виртуальных денег, его периодически надо разрушать, что и приводит к кризисам. Но за свои виртуальные деньги глобальная постбуржуазия требует у должников твердой наличности — и высасывает ее из человечества. Она установила такие правила мировой экономики, что бедные всегда оказываются в проигрыше. Доктрины разделения человечества на «расы» победителей и проигравших поражают своей откровенностью.

Глобализация привела к всплеску антисоциальной и антигуманной философии и морали, сплотила ее выразителей. Как будто все темные силы, которые до этого прятались в порах общества и на социальном дне, вдруг атаковали прежний порядок. Как выразился один экономист, это революция отщепенцев, революция «союза париев верха и париев дна» — союза олигархов и воров. И эта революция регрессивна, это революция гуннов.

Структуры натурального хозяйства на периферии ликвидируются, но капиталистического производства не возникает — вот чем эти «кочевники» отличаются от промышленников. Глобализация — это посткапиталистический этап, капитал отказывается даже эксплуатировать большую часть населения Земли. Но этому населению не оставят его лесов, степей и недр. Доступ к их ресурсам будет определять лишь платежеспособный спрос.

Первая практическая задача глобализации рынка — передача территорий и минеральных ресурсов под контроль ядра мировой системы («первого мира»). Теперь доктрина глобализации написана на языке неолиберализма, который означает «возврат к истокам» либеральной политэкономии, а также социальной философии Гоббса и Локка. Иными словами, человечество вновь делится на тех, кто живет в состоянии цивилизации, и тех, кто живет в состоянии природы. Ж. Аттали ввел в оборот образ Запада как гетто или даже крепости, и этот образ быстро обретает реальные черты: за десятилетие 1980–1989 гг. на границе США и Мексики застрелено около 2 тысяч «контрабандистов рабочей силы».

Запад, как метрополия глобального капитализма, будет отделена от «внешнего пролетариата» примерно как просвещенные философы Афин были отделены от рабов. В пределе идея устроить мир как двойное общество есть новая версия фашизма, только теперь глобального «интернационального». Но и по Западу глобализация вдруг ударила неожиданными образами. С. Жижек сказал по этому поводу: «Ощущение того, что мы живем в изолированном, искусственном мире, вызывает к жизни представление, что некий зловещий агент все время угрожает нам тотальным разрушением извне». Возрождается сословное общество.