В разных изводах эта процедура существует с древних времён, ей мы обязаны многими трудоёмкими и наиболее ценными достижениями политического. Тем не менее приоритет символического перед техническим – не единственный способ, которым когда-либо функционировали геополитика и геоэкономика, и определённо не единственный способ, которым они могут или должны работать. Рекурсивное усиление политического, понимаемого как перформативная символизация, способно разорвать связь между идеей и её реализацией, общественным форумом и реальным прогрессом. Оно придаёт как стихийным, так и систематическим митингам импульс общих хроматических означающих (оранжевая революция, жёлтые жилеты, чёрный блок, флаги и бренды). Те насыщаются энергией, поскольку означают всё, и рассеиваются, поскольку равным образом не значат ничего. Попутно ими впитывается и ретранслируются в эфир – надежда, боль, агентность, радость и гнев. Планетарная биохимия меж тем остаётся неизменной.

Когда у Греты Тунберг открылись стигматы

Когда у Греты Тунберг открылись стигматы

Текущая реакция на климатические изменения и автоматизацию, вероятно, слишком зависима от описанного цикла аватаров. И чем сильнее эта зависимость, тем больше всё это похоже на бесперспективную игру теней. Тем выше вероятность катастрофических событий в будущем. Чем дольше мы откладываем решительные действия по управлению климатической геоэкономикой и геоэкологией автоматизации, тем вероятнее, что всё «управление» сведётся к хаотическому нагромождению жестоких, глупых, оборонительных, несправедливых и реакционных мер[67].

Сложившаяся ситуация красноречиво демонстрирует: планирование может потерпеть катастрофическую неудачу. Но, как уже было сказано, проблема не в том, что мир не управляется с плановой экономикой и экологией, а в том, что делает это бессовестно, как бы убеждая себя, что по-настоящему всё решается более абстрактными силами: волей, невидимыми проявлениями, капиталом, судьбой, стратегией. В Китае отношение к плану и планированию иное, чем на Западе, к добру это или к худу (в обоих случаях – экстремальному). В России сама эта идея провоцирует тяжелое нервное истощение, причем вполне обоснованно. Но чем бы ни подпитывалось сопротивление планированию – консервативным индивидуализмом, исторической памятью, узаконенным корпоративизмом, разочарованием, невежеством или рефлексивной подозрительностью по отношению к властям, – всё это неважно ввиду ущерба, который нанесёт искусственная планетарность без плана. Те, кого называют «левыми», в очередной раз столкнулись с фактом, что их традиционный базис – наименее надёжная опора в борьбе за экологически чистую экономику. Возможно, потому что этот базис всё ещё авангарден.