29 октября 1921 г. в Омске состоялось собрание коммунистов. Как и на предыдущих, явка была низкой, присутствовали 17 чел. На собрании был заслушан отчет польбюро, проводились выборы на конференцию польских коммунистов России, обсуждался вопрос о работе отдела политпросвещения. Польских коммунистов Омска беспокоил вопрос об утверждении польбюро, что, по их мнению, «являлось препятствием в агитработе». Поскольку польбюро не было утверждено Губкомом, то сами польские коммунисты говорили о нем как о «фактически не существующем». Собрание выдвинуло требование об утверждении польбюро при Омском губернском комитете партии. В противном случае польские коммунисты грозили обращением с жалобой в Москву[2105].

Результаты работы польских коммунистов среди населения были крайне неудовлетворительны для них. Так, секретарь польбюро Томского губкома РКП(б) Журавский отмечал в мае 1921 г., что результаты деятельности коммунистов среди населения Томска ничтожны, и причину он видел в «мелкобуржуазном характере польского населения в городе». По мнению Журавского, «в деревнях и селах губернии среди беженцев и военнопленных поляков преобладает голытьба», и поэтому предлагалось перенести центр тяжести на работу в деревне[2106].

К 1921 г. в «польских деревнях не было комячеек»[2107]. В письме Томского губисполкома в Томский губотдел РКП(б) говорилось о необходимости командировать в Ново-Александровскую волость коммуниста-поляка для ведения агитационной работы. В письме указывалось, что польское население крайне религиозно и большой авторитет среди поляков имеют ксендзы[2108]. «Партагитатор» Булянда в 1921 г. отмечал «болезненный патриотизм» и «религиозный фанатизм» поляков Сибири[2109]. В начале существования советской власти коммунисты пропагандировали среди польских крестьян идеи национального возрождения. Как справедливо замечено С. В. Леончиком, большевики делали ставку на то, что на смену решающей роли костела в польских селах придет национальная школа[2110].

В первой половине 1920-х годов органы ОГПУ продолжали политику репрессий против поляков, принимавших активное участие в общественной жизни до революции. Так, в Томске инженер Эдуард Векер и его жена Матильда были обвинены в контрреволюционной деятельности, организации польских легионов и агитации против советской власти в период Гражданской войны[2111]. В 1925 г. в Тобольске была арестована группа поляков из 15 чел., взятых в качестве заложников[2112].

Репрессии привели к еще большему обострению отношений между населением и представителями советской власти. В докладной записке секретаря польского бюро Томского губкома РКП(б) о работе среди сельского населения указывалось, что взаимоотношения между польским населением и коммунистическими ячейками крайне испорчены. Население возлагало на комячейки вину за репрессии и проведение продразверстки, поэтому отдельные комитеты в деревне существовали обособленно. В некоторых селах Томской губернии в связи с враждебным отношением коммунисты вынуждены были вооружаться[2113].