При необыкновенно дружеском участии четы Мартин жизнь наша вошла наконец в нормальное русло. <…> Вскоре <миссис Мартин> предложила нам поехать на все лето к ним в имение в горах Адирондак, на границе с Канадой. Мы согласились. Хотя Горький начал работать еще по дороге в Нью-Йорк над повестью «Мать», всецело отдаться работе он смог только в «Summer Brook» («Летний ручей») — так называлось имение Мартинов[255].

Воспоминания Н. Е. Буренина, написанные в СССР, подавались в идеологически выверенном ракурсе видения и по этой причине нуждаются в корректировке и дополнениях. Например, он «скромно умалчивает», что супруги Мартин были фабианцами[256] и что именно социалисты-фабианцы и подобные им реформисты-оппортунисты типа Хилквита[257] и Уилшира[258], отношение к коим со стороны советского официоза было враждебным, опекали Горького в США. Но при этом те представители американской элиты,

кого сейчас в Америке принято называть «лимузинными социалистами», то есть это люди очень богатые, но придерживающиеся либеральных и даже таких социалистически-постепеновских взглядов,

кого сейчас в Америке принято называть «лимузинными социалистами», то есть это люди очень богатые, но придерживающиеся либеральных и даже таких социалистически-постепеновских взглядов,

— а потому сочувствующие борьбе русских социалистов против царизма и способные в реальности поддержать ее большими деньгами, посчитали за лучшее от него дистанцироваться.

Пышные приемы с участием кинозвезд и промышленников отменились. Терять Горькому было уже нечего [АБАРИНОВ],

Пышные приемы с участием кинозвезд и промышленников отменились. Терять Горькому было уже нечего [АБАРИНОВ],

— и он при поддержке социалистов из среды русских евреев, стал «звездой» публичных выступлений: митингов, лекций и т. п. В Филадельфии Горький выступил на митинге в Большой опере 28 мая с докладом на тему «Царь, Дума и народ». В Бостоне митинг состоялся 30 мая. Горький произнес речь на ту же тему. Оба митинга прошли с огромным успехом [БРОДСКАЯ].

Публика ломилась на его выступления. Он стал кумиром американских феминисток. В одной из газетных заметок того времени говорится, что желающие пожать руку пролетарскому писателю учинили давку. В другой — что администрация женского колледжа Барнард выразила порицание профессору, который допустил на встречу с «двоеженцем» несовершеннолетних студенток. <…> В Барнард-колледж <…> его пригласил и устроил вечер в его честь не кто иной, как Джон Дьюи… крупнейший американский философ первой половины ХХ века. Но Горький, кажется, даже не догадывался, кто его приглашает. Эта встреча никак не отразилась на его концепции Америки, развернутой в его текстах. Насколько известно, Дьюи встречался с Горьким не только в городе Нью-Йорке, но и вот в этом адирондакском поместье, куда его пригласили супруги Мартины. Эта замечательная женщина, Престония Мартин, устраивала там что-то вроде летней школы, куда приглашались интеллектуалы, политические мыслители, литераторы и обсуждались самые актуальные гуманитарные вопросы. И в то время, когда там гостил Горький, там находился и Дьюи. <Не известно>, говорили ли они о чем-либо философическом, но <…> в письмах и сочинениях Горького это никак не отразилось[АБАРИНОВ].