подавившее в человеке зверя и разбудившее в нём совесть — чувство любви к людям, потребность думать о благе всех людей. Владыкам жизни <…> удалось сделать христианство религией рабов, ярмом на шее народа и своим щитом для борьбы со справедливостью. Но в христианском учении жил великий дух идеализма еврейского народа, дух непреодолимый, и, несмотря на все гонение правительства и церкви, это дух не заглох в нём и теперь. <…> Этот идеализм, выражающийся в неустанном стремлении к переустройству мира на новых началах равенства и справедливости, — главная, а может, и единственная причина вражды к евреям. <…> Я считаю свою теорию непоколебимый: во все эпохи евреи были ненавидимы, так как всегда они оказывались величайшими революционерами в мире. Говоря всё это, я, естественно, не имею в виду еврейских банкиров: как грибы и другие тому подобные растения, они не имеют нации. Я не верю во вражду рас и наций. Я вижу только одну борьбу — классовую. Я не верю в существование специфической психологии, вызывающей у белого человека естественную ненависть к человеку чёрной расы, или у славян к англичанам, или у русских презрение к евреям. <…> В России еврейский вопрос раньше всего вопрос политический. Главный враг русских евреев — это русское правительство.<…> Процент так называемых политических преступников в освободительном движении среди евреев ужасно велик. <…> В России евреи настроены более революционно, чем всюду, так как в России евреи, действительно, поставленные правительством в невыносимое положение. Правительство делает всё для того, чтобы умертвить их физически и подавить духовно[АГУРСКИЙ-ШКЛОВСКАЯ. С. 115].

подавившее в человеке зверя и разбудившее в нём совесть — чувство любви к людям, потребность думать о благе всех людей. Владыкам жизни <…> удалось сделать христианство религией рабов, ярмом на шее народа и своим щитом для борьбы со справедливостью. Но в христианском учении жил великий дух идеализма еврейского народа, дух непреодолимый, и, несмотря на все гонение правительства и церкви, это дух не заглох в нём и теперь.

<…>

Этот идеализм, выражающийся в неустанном стремлении к переустройству мира на новых началах равенства и справедливости, — главная, а может, и единственная причина вражды к евреям.

<…>

Я считаю свою теорию непоколебимый: во все эпохи евреи были ненавидимы, так как всегда они оказывались величайшими революционерами в мире.

Говоря всё это, я, естественно, не имею в виду еврейских банкиров: как грибы и другие тому подобные растения, они не имеют нации. Я не верю во вражду рас и наций. Я вижу только одну борьбу — классовую. Я не верю в существование специфической психологии, вызывающей у белого человека естественную ненависть к человеку чёрной расы, или у славян к англичанам, или у русских презрение к евреям.