Южнее, на Мальте и маленьком прилегающем островке Гозо в среднем плейстоцене гигантские сони Leithia melitensis и карликовые слоны Palaeoloxodon falconeri в целом были такие же, как на Сицилии. Кроме них, тут жили большие сони Maltamys wiedincitensis и выдры Lutra euxena. К концу среднего плейстоцена к ним добавились Palaeoloxodon mnaidriensis и махонькие бегемотики Hippopotamus melitensis – те и другие меньше сицилийских, а также огромные лебеди Cygnus falconeri и гигантские черепахи Geochelone robusta. В позднем плейстоцене почти все эти чудесные существа исчезают и заменяются на коротконогих оленей, имевших, как часто бывает на островах, чрезвычайную изменчивость размеров; из эндемиков некоторое время выживали только сони.

На Крите в плейстоцене сменилось две последовательные фауны. Первая содержала критских мамонтов Mammuthus creticus (или Elephas creticus) высотой 1–1,5 м, бегемотиков Hippopotamus creutzburgi (они же H. minor) высотой 76 см и последовательные виды крыс Kritimys kiridus и K. catreus, самые древние и мелкие из которых уже были больше современных крыс-пасюков. Критские бегемоты замечательны тем, что часть их костей найдена на высоте 1100 м над уровнем моря – высоковато для стандартных гиппопотамов; судя по строению ног, и походка у них была несравненно более лёгкой и грациозной.

Вторая фауна Крита знаменита оленями Candiacervus, представленными целым рядом форм, которые иногда разделяются на три-четыре рода, иногда на виды C. cretensis, C. ropalophorus, C. rethymnensis, C. dorothensis, C. major и другие, а иногда считаются спектром изменчивости, возникшим в результате дестабилизирующего отбора. Самые мелкие кандиацервусы были коротконогими вытянутыми колбасками, совсем крошечными – менее полуметра высотой, а наибольшие были чрезвычайно тонконогими, стройными и превосходили большерогого оленя и современного лося (правда, самые длинные кости, вероятно, принадлежали индивиду с гормональными нарушениями, приведшими к гигантизму). Проблема систематики критских оленей в том, что между крайними формами есть плавная непрерывная изменчивость в размерах. Вероятно, несколько вариантов возникли как приспособления к разным экологическим зонам острова – скальным обрывам и лесам; у мелких коротконогих форм зубы приспособлены к питанию травой, а у гигантских длинноногих – листьями и ветками. Различались и рога критских оленей: у некоторых они выглядели почти как у лосей, но у большинства – как длинная тонкая булава или копьё с единственным крошечным ответвлением у самого корешка; впрочем, и по рогам есть плавные ряды изменчивости. Выдвинута гипотеза, что булавообразная форма рогов появилась для защиты от птиц, ведь главными хищниками Крита были гигантские беркуты Aquila chrysaetos simurgh и длинноногие нелетающие или плохолетающие совы Athene cretensis высотой 80 см, то есть в полтора раза выше оленей! Когда подобная стерва набрасывалась на жертву, единственным шансом бедного оленя было сбить вражину со спины рогами-палками. Удивительно, но кандиацервусы – ближайшие родственники большерогого оленя – огромного и с богатоветвистыми рогами.