2 млн л. н. в Южной Африке на основе местных грацильных австралопитеков возникли странные австралопитеки седибы Australopithecus sediba. Формально их можно считать последними грацильными австралопитеками, но морфологически они примерно равно достойны называться Homo sediba. Лишь один, но очень важный признак перевешивает: у седиб мозг далеко не достигал «мозгового рубикона»; единственный известный череп имеет объём мозговой полости 420 см ³. В остальном же седибы демонстрируют дикую мозаику черт: архаичная австралопитековая мозговая коробка сочетается с высокими, но короткими челюстями с очень маленькими зубами, узкая сверху и широкая снизу австралопитековая грудная клетка – с широким низким тазом, длинные – до колен – руки – с полностью прямоходящими ногами, полное отсутствие трудового комплекса кисти и очень сильно изогнутые пальцы – с современными пропорциями длин пальцев той же кисти с особенно крупным первым пальцем. Все эти специализации с наибольшей вероятностью указывают на то, что седибы не были предками людей. Похоже, в Южной Африке эволюция пошла своим особым чередом.

Более того, она там не прекратилась и ко времени 236–335 тыс. л. н. довела дело до нового, ещё более странного вида – Homo naledi. В целом, у наледи набор признаков примерно тот же: маленькие примитивные мозги в сочетании с ещё более маленькими зубами, ещё более изогнутые пальцы с ещё более продвинутыми пропорциями, архаичная грудная клетка с полностью современной ногой. Необычно в наледи два момента. Во-первых, место обнаружения костей: очень глубокая пещера Райзинг Стар с крайне трудным доступом с двумя последовательными шкуродёрами, в которые протиснется далеко не каждый зверь. Собственно, фауны и осадконакопления в пещере почти и нет, зато костей людей – тысячи! Как они туда попали – совершенно непонятно. Версия, что это место погребения, выглядит крайне сомнительно, учитывая размеры мозга в 460–610 см ³. Во-вторых, датировка: три сотни тысяч лет назад в Южной Африке уже жили люди, мало отличающиеся от нас, разве что более мордастые. Как на одной территории уживались кривопалые микроцефалы и вполне продвинутые охотники – неизвестно. Возможно, они и не ужились, потому-то вид наледи и известен лишь из одной пещерной системы.

* * *

В Европе на основе первопроходцев-эректусов быстро сложился свой особый вид – Homo heidelbergensis. Как обычно бывает с промежуточными формами, и систематический статус, и временные рамки, и географический ареал гейдельбергенсисов довольно размыты. Одни исследователи вообще не склонны выделять этих людей в самостоятельную форму, включая ранних представителей в эректусов, а поздних – в неандертальцев; другие обрисовывают довольно чёткие пределы, например, от 800 или 700 до 200 или 130 тыс. л. н. Одни ограничивают вид только Европой, другие согласны на добавление в ареал Ближнего Востока, третьи замахиваются и на Африку с Азией. Так или иначе, в указанном интервале времени постепенно усиливалась специализация, а с наступлением череды ледниковых периодов европейские гейдельбергенсисы и вовсе стали неандертальцами Homo neanderthalensis. Показательно, что в более древние времена, до обретения гиперарктических приспособлений, гейдельбергенсисы по ряду признаков были больше похожи на нас, сапиенсов, чем их потомки неандертальцы. Это можно сказать и иначе: мы, сапиенсы, дольше проживая в более-менее стабильных тропиках, сохранили массу архаичных черт, тогда как ископаемые европейцы, вынужденные приспосабливаться к постоянно-ухудшающемуся климату, бурно прогрессировали. Можно, конечно, выразить мысль и с другой, более приятной нам стороны: мы сохранили чуть большую генерализованность, а через то – потенциал к дальнейшему усовершенствованию, тогда как неандертальцы специализировались, а потому оказались в эволюционном тупике. Формулировка много значит!