Конечно, обанкротились не писатели, а авербаховская линия полного непонимания специфики художественного творчества, административно-бюрократического подхода к такому тонкому и сложному делу.

Надо отдать должное А. Фадееву. Он не был согласен с Авербахом. Хотя все решения, как мы видели, шли от имени секретариата и Фадеев придавал большое значение показу героев труда, однако ему удалось убедить Авербаха, что нельзя всех без исключения писателей переключать на современную тему, что произведения о прошлом, особенно о революционных периодах истории, не менее важны для нас. Фадеев отстоял не только свое право на создание «Последнего из удэге», но и других советских писателей, работавших по исторической тематике. В показе героев труда Фадеев был противником спешки. В сентябре 1931 года в речи на 4-м пленуме РАПП он признается, «что, когда по поручению партии мы занялись этим делом – показом героев труда, мы сами недостаточно понимали на первых порах, какую огромную сумму творческих и иных вопросов это за собой поднимает»[551]. Он критикует тех, кто показ героев понимает примитивно: «Некоторым товарищам казалось, что дело обстоит просто: вот есть такие-то стройки и на них такие-то герои. В РАПП есть писатели. Надо мобилизоваться, распределить писателей по героям и стройкам и дать о них очерки. Так, например, представлялось дело т. Безыменскому, который призывал РАПП «мобилизоваться».

Между тем это чрезвычайно кустарный подход к делу»[552]. Фадеев разъясняет всемирно-историческое значение таких явлений нашего общества, как социалистическое соревнование и ударничество, и, говорит он, показать все это в литературе нелегко, «нелегко потому, что понимание этой нашей исторической коммунистической правды необходимо связать с осмыслением в свете марксистско-ленинского мировоззрения не только нашей собственной деятельности, нашей практики, но и всей предыдущей истории человечества и нашего будущего»[553]. Он отстаивает большое искусство, которому враждебны кустарничество и спешка.

Не так просто было убедить Авербаха, хотевшего доказать свою силу и власть над всей писательской организацией, которая по одной его команде, думалось ему, готова создать за две недели любые повести и романы. И все-таки под влиянием Фадеева Авербах вынужден был заявить на 5-м пленуме РАПП в декабре 1931 года: «Лозунг «Магнитострой литературы» требует величайшей работы над качеством, требует величайшего внимания к качеству. Он направлен против вульгарной и поверхностной спешки»[554]. Насколько Авербах был непоследователен и несамокритичен, видно хотя бы из того факта, который нам уже известен: в марте 1932 года он обвинил всю Московскую пролетарскую писательскую организацию в политическом банкротстве за то, что она не создала требуемых повестей и романов, чем практически подтвердил справедливость своих же слов о вреде «вульгарной и поверхностной спешки».